Правила случайных соседей - Эвелин Грин

Они молчали, пока закипал кофе. В этой тишине, разбавляемой только шумом ветра за окном и тихим бульканьем воды, не было напряжения. Только два уставших человека, которые поняли, что воевать им сегодня совершенно не из-за чего.

Запах свежезаваренного кофе постепенно вытеснил запах масла. Лера поставила перед Марком дымящуюся чашку и молча сгребла со стола свои вещи, освобождая пространство.

Марк обхватил горячую чашку обеими руками. Он смотрел на темную жидкость, затем поднял глаза на Леру, которая сидела напротив и жевала свои остывшие макароны, стараясь не звенеть вилкой.

Границы были нарушены. Но, кажется, никто из них об этом не жалел.

Глава 5. Раздел территории по экватору коридора

Утро субботы началось со странного, ритмичного звука, который эхом разносился по полупустой квартире.

Вжик. Резкий треск. Пауза. Вжик. Треск.

Лера, закутанная в свой верный безразмерный свитер, сонно выползла из комнаты, на ходу пытаясь собрать спутанные волосы в подобие пучка. Оказавшись в коридоре, она замерла, недоверчиво моргая.

Марк стоял на коленях посреди прихожей. На нем больше не было строгих брюк или накрахмаленной рубашки — только простые серые джоггеры и слегка помятая черная футболка, обтягивающая широкие плечи. В руках он держал рулон неоново-желтого малярного скотча.

Вжик. Он отмотал еще полметра и с хирургической точностью приклеил яркую полосу ровно по центру старинного паркета.

— Скажите честно, — хрипло отозвалась Лера, прислонившись плечом к дверному косяку. — У хирургов это профессиональное? Если что-то нельзя отрезать, нужно это хотя бы расчертить?

Марк не вздрогнул. Он медленно поднялся на ноги, отрывая кусок скотча, и обернулся. В свете пасмурного утра его лицо казалось не таким изможденным, как вчера, но легкая тень усталости все еще залегала под глазами.

— Доброе утро, Валерия. Это визуализация нашего вчерашнего консенсуса, — совершенно серьезно ответил он, указывая на желтую линию, которая теперь разрезала коридор пополам, уходила на кухню и скрывалась за поворотом к ванной. — Демаркационная линия. Раз уж словесные договоренности у нас работают плохо, я решил прибегнуть к наглядной геометрии.

Лера скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Ситуация была до абсурда комичной.

— Геометрии, значит? — она сделала шаг вперед и остановилась ровно в миллиметре от желтой полосы. — И как это работает? Если я случайно наступлю на вашу половину, меня ударит током? Или вы вызовете полицию нравов?

— Я просто перенесу ваши вещи обратно на вашу сторону, — невозмутимо парировал Марк. — Пройдемте на кухню. Там самый сложный участок.

Он развернулся и пошел по «своей» стороне коридора. Лера, фыркнув, зашагала следом — строго по своей.

На кухне желтый скотч красовался прямо на обеденном столе, деля его на две равные части. Еще одна полоса была наклеена на дверцу холодильника. Марк распахнул его, демонстрируя внутреннее убранство. Верхние две полки были девственно пусты, если не считать одинокой бутылки минеральной воды и куска дорогого сыра. На нижних сиротливо ютились лерины десяток яиц и пачка дешевого майонеза.

— Холодильник разделен по экватору, — тоном экскурсовода произнес Марк. — Верх — мой. Низ — ваш. Зона свежести общая, но я ей почти не пользуюсь.

— Какая щедрость, — сыронизировала Лера. — А как быть с плитой? Разделим конфорки? Две левые для моих макарон, две правые для вашего кофе?

— Плита — зона нейтральных вод, — Марк облокотился о столешницу, и впервые за всё время знакомства Лера заметила в его глазах крошечную, едва уловимую искру веселья. — Как и раковина. При условии, что вы не будете оставлять там кисти в растворителе.

— Я мыла их там всего один раз! И вообще...

Она сделала возмущенный шаг к нему, забыв про разметку. Марк тоже качнулся вперед, чтобы закрыть дверцу холодильника.

Они столкнулись.

Это было мимолетное, почти невесомое касание плечами, но Лера вдруг отчетливо почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки. До ее обоняния донесся запах его геля для душа — свежая мята, кедр и что-то неуловимо горьковатое, чистое.

Марк замер. Его рука так и осталась лежать на ручке холодильника. Он опустил взгляд на Леру — она стояла слишком близко, запрокинув голову, чтобы смотреть ему в глаза. В воздухе, еще секунду назад искрившемся от сарказма, вдруг повисло густое, тяжелое напряжение. Лера заметила, как дрогнули его ресницы, и как он вдруг перестал дышать.

Тишина на кухне стала оглушительной. Слышно было только гудение старого холодильника.

— Вы... — голос Марка стал на октаву ниже, и он прочистил горло. — Вы нарушили границу, Валерия. Ваш носок находится на моей территории.

Лера опустила глаза. Действительно, половина ее левой стопы в смешном полосатом носке пересекла желтую линию на паркете.

Она медленно, не разрывая зрительного контакта, отодвинула ногу на свою половину. Сердце почему-то стучало так, словно она только что пробежала марафон.

— Извините, доктор Лебедев, — тихо, с легкой хрипотцой ответила она. — Больше никаких нарушений протокола.

Марк коротко кивнул, резко отстранился и отвернулся к окну, пряча руки в карманы джоггеров.

— Отлично. Ванная размечена по тому же принципу. У вас левая полка над раковиной, у меня правая. А теперь, если вы не возражаете, я бы хотел выпить кофе на своей половине стола. В тишине.

Лера забрала свою чашку и молча ретировалась в комнату. Желтая линия на полу казалась смешной и нелепой. Но почему-то, сидя на своем пуховике и глядя на неоновый скотч, Лера думала не о границах. Она думала о том, каким теплым было его плечо, и как странно потемнели его глаза, когда она оказалась слишком близко.

Идеальный план Марка дал трещину в первый же день. Можно разделить паркет малярным скотчем. Но как разделить воздух, которым они теперь дышали на двоих?

Глава 6. Краска на белой рубашке

Воскресенье выдалось на удивление солнечным. Бледные лучи пробивались сквозь высокие окна без штор, выхватывая из полумрака танцующие пылинки.

Лера обустроила себе рабочее место прямо на полу в гостиной, строго на своей половине, ограниченной неоново-желтым скотчем. В наушниках тихо играл инди-рок, а на холсте рождался сложный, эмоциональный пейзаж: грозовое небо, прорезанное вспышками света. Заказ на иллюстрацию для малоизвестного журнала был крошечным, но это были хоть какие-то деньги, которые обещали перевести уже завтра. Она ушла в работу с головой, перепачкав пальцы, нос и рукава своего объемного свитера в «ультрамарине» и «кадмии красном».

Марк появился в дверях гостиной бесшумно. На нем были строгие черные брюки и идеально выглаженная, ослепительно белая рубашка — казалось, она хрустит от чистоты. Он застегивал запонки на ходу, хмурясь и