Мерзавец и Маргарита - Юлия Гауф

Десять лет спустя

- Он такой мрачный, - делюсь с Максом, глядя из окна кафе на нашего сына, болтающего с одноклассниками.

На нашего приемного сына, который всегда знал, что он нам не родной. Но вот, настал тот дивный день, когда ребенок, которого я считала ангелом, отрастил когти, копыта, рога и черные крылья, и явил «чудесный» характер во всей красе.

«Вы меня не любите!»

«Это все потому, что я не ваш кровный сын!»

«Родного ребенка вы бы не пичкали мерзким брокколи!»

И самое мое любимое, песней звучащее в ушах: «Вы меня не понимаете, и понять не сможете никогда! Я личность, а не козявка мелкая, и вы должны считаться со мной!»

- Антон – подросток, и он ведет себя вполне нормально. Я был гораздо более проблемным, - Макс, как всегда, бесит меня своей терпеливостью.

Макс. Уж сколько лет, хоть по документам мы носим совсем другие имена, он для меня именно Макс.

А я – его Марго. Уже далеко не юная, а тридцатичетырехлетняя, замужняя жительница Рейкьявика, воспитывающая несносного сына.

- Может, к психологу его отведем?

- Да дай ты ему перебеситься, - смеется муж. – А лучше привыкни, он будет таким лет до семнадцати: наглым, вечно недовольным и угрюмым. Мальчик растет.

Растет, да. И больше не позволяет целовать себя у школы, а заставляет высаживать за квартал. Чтобы не заметили, как «крутого парня» подвозит мать.

- Марго, если он доставляет тебе беспокойство, я поговорю с Антоном, - Макс наклоняется над столиком, и шепчет – чтобы только я слышала. – Он будет как шелковый! Сын, не сын, но нервы трепать тебе я не позволю.

- Оставь, - отмахиваюсь, бросив взгляд в окно.

Антон, поймав мой взгляд, привычно улыбнулся, как было до жуткого переходного возраста, когда я была центром его вселенной, но после тычка одноклассника, рассмеявшегося над «любовью к мамочке» нахмурился, и уставился на меня уже обвиняюще.

Да, это просто переходный возраст.

Любой ребенок бы переживал, зная, что он приемный, а такой чувствительный мальчик, как наш Антон – подавно.

- Тебе стоит лишь попросить, - кивает Макс, приподнимая бровь, а я медленно прикрываю глаза, привычно соглашаясь с ним.

Мне стоит лишь попросить, но просить я не стану. Пусть сын треплет мне нервы, пусть познает границы дозволенного, и получает от меня подзатыльники за особо нахальные выходки – это жизнь. Главное, чтобы он счастливым вырос, и забыл то недолгое время, проведенное с родной матерью и ее сожителем, которые…

… которые просто нелюди.

- Марго! – раздается выкрик на русском, который редко можно услышать в Рейкъявике в этот сезон, и я вздрагиваю. – Марго, смотри какой колоритный викинг!

- Расслабься, - Макс шепчет одними губами, и накрывает мою ладонь своей. – Это не тебе. Туристы, милая, успокойся.

Дрожащими руками приподнимаю чашку остывшего чая, и отпиваю.

За прошедшие десять лет я почти оправилась. Почти справилась со своим прошлым, примирилась, но иногда я становлюсь прежней Марго – той, которая целый год после побега могла заснуть только после приема снотворного, потому что боялась, что за Максом придут, и убьют.

А следующий год я боялась, что нас найдет уголовный розыск, Интерпол, ФБР, МИ-6 или агенты МОССАД. Неважно, какая именно разведка, но в моем воспаленном мозгу постоянно крутилась мысль, что Макса разыскивают, и со дня на день схватят.