Песнь мятежной любви - Регина Райль

В руках парней я заметила откупоренные банки пива. На репетицию с бутылкой? Нет, на пьянку с гитарой. О содружестве алкоголя и музыки я уже рассуждала. Если не мешало игре, то ради Бога. Отрыв и молодость без этого, наверное, невозможны. В этом удовольствии отказали себе только Тим и Родион. Но последнего вообще за уши было не оттащить от его листов. Что он там калякал? Любовное письмо?

Я поздоровалась и кивнула каждому. Родиону тоже — устала игнорировать его персону. Притворство стало частью моей жизни, замещая ценные моменты. Или я просто боялась, что он снова в интимной форме попросит не избегать его?

Я сняла пробежавшую дрожь с плеч вместе с курткой и подошла ближе.

— Свои партии в обеих песнях я уже выучила, — упредила я основной вопрос.

— Ну, ты монстр! — воскликнул Марс, а я чуть не скривилась.

Мне не понравилось замечание. Может потому, что парень не был далёк от истины, и я та ещё тварь?

— Тогда отдыхай пока, — махнул на меня Саша, — мы кое-что дообсудим с гитаристами и начнём прослушивание. Пиво будешь? Холодное. В такую жару самое то. Вон там, в пакете, возле колонки, — прихлебнув из банки, он указал в сторону, где сидел Родион.

— Нет, спасибо, не хочу, — сразу мотнула я головой.

Пить хотелось, и от прохладного пива я не отказалась бы, находись оно в менее опасном месте. Если я подойду туда, спровоцирую одного словоохотливого парня на никому не нужный разговор.

— Сама смотри, — кивнул Александр.

Я прошмыгнула мимо Родиона с космической скоростью, даже не пытаясь засунуть любопытный нос в то, что он писал, и затусила у синтеза Тима. Барабаны перекрывали лёгкую мелодию, которую клавишник наигрывал, и этот стук меня раздражал, навязчиво напоминая о несчастной Симоне. Опечаленным или загруженным Антон не выглядел, что бесило ещё больше. Похоже, я не могла оставить это просто так.

Задницей чувствуя, что вмешиваюсь не в своё дело, я шагнула к барабанщику.

— Привет, как дела? — спросила я, едва сдерживая злость.

— Круто, как сама? — подвоха он не ощущал, и от этого беззаботного тона я вспыхнула.

— Прекрасно. Антон, поговорить хочу. О Симоне, — выдала я без долгих прелюдий.

Парень сразу перестал долбить по барабанам и замер с таким огорошенным видом, что я позлорадствовала. Но удивление быстро сменилось раздражением, улыбка пропала. Он нахмурился и сердито отложил палочки:

— Майя, не лезь, куда не просят, ладно? Это тебя не касается, — Антон собирался встать из-за ударки и уйти, но я дёрнула его за плечо, сажая обратно:

— Может, и не касается. Но я хочу сказать, и ты меня выслушаешь.

Парень опешил от тычка и строгого тона. Он покосился на мою руку, которая приклеилась к его грабле и только раскрыл рот, чтобы возмутиться, как я, не дав ему вставить и слова, продолжила:

— Ты отвратительно поступил с Симой! И как посмел оттолкнуть её из-за такой ерунды? Да, она мне рассказала, потому что переживает. Никогда не признается, но это так. Она непростой человек, и характер у неё огонь, а ты вместо того, чтобы засы́пать конфликт песком, плеснул керосина! Нельзя было обсудить спокойно?

— Это не единственный её косяк. Просто стал последней каплей, — проворчал Антон. — Разве не подтверждение того, что мы не подходим друг другу?

— Ну-ну, небось, гордишься, как рано понял, что вы не пара, — саркастично усмехнулась я. — Обманывайся, если хочешь, но я по глазам вижу, как она тебе дорога. Да и ты ей тоже, дурак, — я не знала, зачем мне это было нужно, но остановиться уже не могла. Передо мной будто встала цель помирить ребят, и я пёрла к ней через бурелом. — Когда порежешься ножом, винишь за неаккуратность себя, а не острый столовый прибор. Значит, не смог управиться, так? Вот и девушка тебе досталась с характером, сам такую выбрал. А раз любишь, не бросай попыток ужиться, понять её и позволить понять себя. Она замороченная, но клёвая, нужно просто найти подход и приручить её. А отступление — признак слабости. Не думала, что ты сдашься так быстро. Я была о тебе лучшего мнения, — хмыкнула я и дёрнула плечом. — У меня всё! Прошу прощения за отнятое время.

От моего напора Антон стушевался. Он молча опустил голову, чтобы я не прочла по глазам его мысли. Хорошо, если задумался. Мужики иногда такие дебилы, их нужно подтолкнуть. Да, осадила я его знатно. Сама от себя не ожидала. Я не осталась равнодушной к проблеме подруги. Надеюсь, не сделала хуже.

Я отвернулась, собираясь вернуться к дивану. Я как-то не подумала, что моя проникновенная тирада привлечёт чьё-то внимание. Но именно это и случилось — Родион оторвался от своих драгоценных листов и смотрел прямо на меня. Я говорила негромко, ребята в дальнем конце даже голов не повернули, но он сидел близко и всё слышал! Почему я об этом не подумала, поддаваясь порыву? Ещё на один пункт усложнила себе жизнь.

Его взгляд украл у меня дыхание. Нет, правда, меня будто окунули с головой в полный воды резервуар. Но я не задыхалась. Я дышала. Не воздухом и не водой, а чем-то иным. Свежим, приятным, неуловимым, но ощутимым, как тёплое прикосновение. Я нежилась в ласковых серых водах его взгляда, но не могла распознать и доли чувств. Удивление, уважение, восторг, что-то игривое и радостное, а ещё глубокое и сакральное, будто он нашёл разгадку древней цивилизации майя, а теперь собирался завладеть самым дорогим сокровищем.

Пройти мимо быстро в этот раз не получилось. Я остановилась, и ничто не препятствовало Родиону заговорить со мной. Но меня спас Марс:

— Давайте покурим перед всем этим действом, — он создал пальцем маленький вихрь. — Чтоб потом не отвлекаться. — Он спрыгнул со спинки дивана и порылся в карманах брюк. — Род, идёшь?

— Да, — парень отложил листы и встал.

Сверкнув узкой грудью и плоским животом, он подтянул сползшую подтяжку на плечо и тряхнул волосами. Поднял с пола кожанку, вытащил сигареты и зажигалку, бросил куртку на стул. Каждое его движение гипнотизировало меня. Боже, как можно быть таким совершенным? Я в очередной раз осознала, что пропала, и к обрыву уже не шла, а мчала, чтобы с разбега прыгнуть.

Чёрные джинсы с заниженной талией обтягивали его ноги, как вторая кожа. Не тесно? Я усиленно старалась не разглядывать Родиона ниже пояса, но бесстыдные мысли всё равно пришли: а если у него случится эрекция? Туго придётся бедолаге.

Это финиш, Майя! Я отвернула пылающее лицо, но курящие парни уже покидали помещение. Остались только Женя и Тим. Отдых был и у меня — расслабиться и выдохнуть. Сейчас начнётся репетиция и станет полегче, обещала я себе.

Я хотела сесть диван, но пройти мимо стула, на который Родион кинул куртку и исписанные листы, не получилось. Любопытство взыграло с нестерпимой силой, я не могла сопротивляться.

Я огляделась. Тимофей наигрывал какую-то мелодию, а когда он музицировал, ничто не могло его отвлечь. Женя погрузился в глубины Интернета и не следил за мной.