Мама по принуждению - Адалин Черно

Я останавливаюсь, чувствую, как мне развязывают отекшие руки, снимают мешок с головы и вытаскиваю кляп изо рта. После нахождения в темноте глаза трудно привыкают к освещенному помещению. Свет тусклый, но я все равно не могу ничего разглядеть, а еще руки затерпли, так что я даже не могу протереть глаза.

Наконец, я привыкаю к освещению и осматриваюсь. Передо мной стоит мужчина, но его лица я не вижу: он в маске. Все, как в фильмах, но есть один плюс, если на нем надета маска, он не собирается меня убивать. Ведь так?

Пока я осматриваюсь, замечаю, что мужчина собирается уйти, он поворачивается, но я быстро останавливаю его словами:

— Что вам от меня нужно? Почему вы привезли меня сюда?

Незнакомец останавливается и поворачивается. Его спина прямая, в руках пистолет, а взгляд горит опасным блеском. Я жду ответа, но он вдруг начинает смеяться. Его противный гортанный смех пробирает до самых внутренностей, от чего хочется закрыть уши и не слышать его.

— Ты правда думаешь, что я стану перед тобой распинаться? — мужчина перестает смеяться и хмыкает. — Ты действительно такая дура, как о тебе говорили. Сиди здесь, скоро к тебе придут.

— Кто?

Последний вопрос, конечно же, остается без ответа. Мужчина просто поднимается по ступенькам и выходит, оставляя меня в подвале. Я обреченно осматриваюсь по сторонам, останавливаю взгляд на кровати, небольшом кресле, столе, тумбочке и даже шкафе. Здесь куча каких-то безделушек, статуэток, ваз, всякого хлама. Видно, что перед моим приходом здесь если и убирались, то забрали только вилки, ножи и любые другие колюще-режущие предметы.

Мне становится страшно, потому что я совсем не понимаю, кто и зачем похитил меня, и что будет с детьми. Но главное, где Адам? Он ищет меня? Уже знает о похищении или еще находится в неведении? Когда няня или Маша забьют тревогу и она дойдет до мужчины? Эти мысли одна за одной крутятся в моей голове. Я понимаю, что совершенно ничего не знаю о сфере деятельности Адама. Кем он работает? Может, связан с преступностью и криминалом? Тогда мое похищение может быть тщательно спланированным и виновные потребуют выкуп.

Кажется, я перечитала детективных книг и пересмотрела примитивных сериалов.

Осматриваюсь в помещении. Здесь нет окон и единственный выход тот, откуда мы пришли. Конечно же, он закрыт, но я все равно проверяю. Когда дверь не поддается, спускаюсь обратно. К моему удивлению, тут в подвале довольно тепло. Или к моему приезду приготовились и прогрели помещение, или тут так всегда. Если готовились, убивать меня точно не будут. Тогда что?

Им нужна информация? Расположение дома Адама? Количество охраны? Сомневаюсь, что я буду полезна, потому что ничего не знаю. Единственное, в чем я точно уверена: что являюсь его женой. Это всё.

Не знаю, сколько я нахожусь здесь, прежде чем дверь открывается и на пороге появляется… мой бывший муж. Я даже дар речи теряю и первым делом думаю, что и его похитили, но нет. Он спокойно заходит в двери, кивает, чтобы их за ним закрыли и спускается вниз, попутно произнося:

— Здравствуй, Ангелина.

Я молча смотрю на то, как Андрей подходит ближе, останавливается, осматривает меня с головы до ног.

— Что происходит? — наконец, спрашиваю.

— Даже не поздороваешься со мной? — он хмыкает. — Не обнимешь? Ты что, не рада меня видеть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Андрей делает шаг ко мне, но я отхожу от него. Он прав. Я действительно совсем не рада его видеть. После всего, что произошло и того, что он сказал в кафе, хочется забыть о его существовании, ведь я даже в мыслях не думала о нем плохо и старалась вспоминать только положительные моменты. А он… вот так. Даже сейчас смотрит на меня так, будто я извалялась в грязи, будто во всем виноват не он.

— Что происходит, Андрей?

— И правда, не рада, — он ухмыляется, а я вдруг замечаю чуть осунувшееся лицо и цинизм, которого раньше точно не было. — Ты еще не поняла, что происходит?

— Андрей…

— Да все, все, — он в шутку поднимает руки вверх, будто показывая, что извиняется, и продолжает: — Ты же не думала, что все будет так легко и сказочно?

— О чем ты?

Несмотря на мой холодный тон и внешнее полное спокойствие, меня задевают его слова, потому что он может говорить так только об одном. О моей с Адамом жизни. Что он хочет этим сказать?

— Ну ладно, дам тебе возможность погадать, — Андрей хлопает в ладоши. — Как ты думаешь, почему мы здесь? Даже не так. Почему ты здесь? Какова причина твоего похищения?

— Судя по тому, что ты чувствуешь себя здесь главным, ты прекрасно знаешь причину. И тебя никто не похищал.

— Конечно, нет, — он говорит это так, будто я всего лишь глупая, ничего не понимающая дурочка. — Я здесь, чтобы помочь тебе, — он пожимает плечами. — Ты же тут не просто так. И тебя на самом деле никто не похищал, — Андрей обнажает ряд белоснежных зубов. — Просто от тебя приказали избавиться.

— Что? О чем ты?

— Господи, ну ты же не глупая женщина, Ангелина. Тот человек, что привез тебя сюда, должен был убить тебя, как ты не понимаешь!

— Но за что? — бросаю в сердцах.

— Глупая, глупая Ангелина. Неужели ты действительно думала, что нужна такому богачу, как Адам Суворов? Ему нужен был ребенок. Я согласился на то, что они предлагали под дулом пистолета, а ты… ты бы ни за что не отказалась от Родиона, не так ли? Об этом я говорил его человеку, Рустаму, кажется.

Я сглатываю. Мир уходит у меня из под ног. Я медленно оседаю на стоящее неподалеку кресло и вцепляюсь пальцами в подлокотники. Я не хочу ему верить! Даже не собираюсь!

— Я вижу, ты сомневаешься, — Андрей кивает, будто только этого и ждал от меня. — Я предполагал, что ты мне не поверишь. Понял, когда увидел тебя там, в кафе, заметил, какой счастливой ты была. Его дочь называла тебя мамой, верно? Ты слишком сильно влилась в их семью, а ведь не должна была, — Андрей вздыхает так, будто ему по-настоящему жаль. — Ты привыкла к ним, но ты не нужна ему.

— Скажи, почему я должна тебе верить?

Я правда не понимала. Возможно, произойди это чуточку раньше, я бы спустила всех собак на Адама, безоговорочно поверила бы в его вину, но после того, как его дочь называет меня мамой, а сам мужчина относится, как к важному человеку в его жизни, я не могу так поступить.