Не говори, что любишь – 1 - Диана Фад

Я молча ждала, пока пройдет его приступ веселья. Когда смех стих, продолжила:

— Я оставлю Никиту, выйду замуж за Артура — сделаю все, что ты хочешь. Если ты откажешься, то я ухожу из дома. Я дождусь Никиту из армии, мы уедем, больше ты меня никогда не увидишь.

Отец слушал молча, гневно смотря на меня.

— Ты бизнесмен, папа, и политик, тебе ни к чему слава отца, от которого сбежала дочь после почти убийства одного из спонсируемых спортсменов.

— Дрянь, — прошипел отец. — Я могу его так закатать, что мокрого места не останется!

— Хорошо, тогда ты лишишься единственной дочери, — тихо ответила я.

— Я подумаю, — ответил отец, но мне этого было мало.

— Сейчас, решай сейчас, чтобы мать Никиты завтра уже летела на операцию.

— Это не делается так быстро.

— Сделаешь, ты можешь.

Мы замолчали, сверля друг друга глазами. Наконец, отец отвел взгляд и взял телефон, набрал номер.

— Илья Борисыч, здравствуй, дорогой. Извини, что поздно. Я сегодня немного погорячился там, насчет Смирнова. Да, ты уж восстанови его. Не успел подписать приказ на отчисление? Ну, добро, спасибо. Да, в субботу ждем.

Отец молча посмотрел на меня, и я вопросительно подняла бровь, указывая на документы из больницы. Снова звонок:

— Афанасий Михалыч, дело одно есть. Срочно нужно одну женщину на операцию в Берлин отправить, завтра. Оплата операции и транспортировка за мой счет. Да, да, реанимация и все, что нужно. Счет? Запроси у Берлина, вышлют. Смирнова, да, записал? Третья больница. Срочно, Афанасий, вопрос жизни и смерти, понял? Ну, спасибо, в субботу ждем. А как же и детей берите. Позвоню позже, бывай, — отец положил трубку, и я молча встала с дивана.

— На этом все? — сердито сказал он.

— Нет.

— Что еще?

— Ринат, полный восстановительный курс в одной из лучших клиник.

— Ты испытываешь мое терпение, — гневно ответил отец. — Хорошо. В субботу, чтобы ты и Артур, как влюбленные голубки, на приеме курлыкали, ты поняла меня? И чтобы ни слова о твоем спортсмене и потерянной девственности я не услышал, тебе ясно?!

— Ясно, папа. Я могу быть свободна?

— Иди.

Я вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь кабинета, прислонилась к стене коридора и начала сползать по ней, ухватившись за голову.

— Никита… — шептала я, размазываясь по стене, чувствуя, что умираю.

Глава 40. Никита

Ехал, не разбирая дороги, как только сам не убился и никого не убил. Очнулся уже возле клуба, сижу и тупо смотрю на веселящуюся у входа толпу. В больнице врач сказал, что все, матери осталось пару дней. Или срочная операция или морг, а потом квартира под землей в виде могилы. Из меня будто вынули все чувства, хотелось напиться так, чтобы не то, что себя не помнить, света белого не видеть.

Слез с мотоцикла и прошел в клуб, устроился за одним из столиков. Шугнул подошедших девочек, заказал бутылку виски. Не стал ждать, пока официант нальет в бокал, вырвал у него бутылку и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка. По заледеневшим внутренностям разлилось тепло, горло обожгло спиртом. Набрал Дениса:

— Я в клубе, через час забери, — крикнул коротко в трубку и начал тупо наливаться вискарем.

Очнулся, когда сквозь шторы по мне скользнул луч солнца и задержался на глазах. Резкая боль в голове примяла обратно к подушке. Рвано вздохнул, сглатывая подступающую тошноту. В комнату вошел Денис, укоризненно качая головой. Протянул мне стакан с водой, куда бросил шипучую таблетку.

— Жив, — констатировал факт друг и сел в кресло напротив кровати.

— Я у тебя? — спросил чисто для информации, жадно выпил воду и протянул пустой стакан Денису. — Еще.

Тот кивнул и скрылся в кухне, принес новый, который я тоже опустошил залпом.

— Как Ринат? Звонил в больницу? — спросил я, стараясь говорить тихо, боль в голове была адская.

— Как вчера, без изменений, — ответил Денис. — Что делать будешь?

Вчера, когда друг приехал за мной, ему пришлось увидеть мои пьяные слезы, которые я заливал уже второй бутылкой вискаря, пока не отключился. Дальше смутно помню, как Денис тащил меня к своей машине, потом лифт, а дальше полный провал, но про мать я ему успел рассказать.

— Что делать? Моих денег не хватит, тем более на срочную транспортировку, визы и все остальное.

— Н-да… — произнес Денис. — Сколько нужно?

Я пожал плечами. Даже не считая стоимости операции, все остальное стоило столько, что у меня таких денег точно не было.

— У меня есть тысяч пять евро, этого мало? — спросил друг.

— Мало, раза в три мало, — ухмыльнулся я, чувствуя, как отступает боль в голове.

На тумбочке ожил мой телефон, схватил его, вглядываясь в незнакомый номер. Сразу полоснуло болью по груди, первая мысль — все. Мать…

— Слушаю, — хрипло ответил я, собираясь с силами, чтобы услышать приговор.

— Никита Смирнов? — мужской голос в трубке не обещал мне хороших новостей. — Ночью вы вылетаете в Берлин, врачи примут вас завтра утром, сразу проведут операцию. Будьте готовы сопровождать вашу мать, с ней должен лететь родственник.

— Что?! — удивленно дышу в трубку.

— К часу ночи в аэропорту, — отключился мужик.

Первая мысль — это какие-то шутки? За это и убить можно! Посмотрел на Дениса.

— Ничего не понимаю, мать ночью отправляют на операцию. Что это, Денисыч? — друг как-то странно смотрел на меня и молчал, а потом встал и направился к выходу из комнаты.

— Думаю, поймешь когда-нибудь, — бросил он загадочную фразу и вышел, прикрыв дверь.

Дальше все так закрутилось — завертелось, что очнулся уже в реанимационной машине, что мчалась в аэропорт с мигающими сигналами. Мать лежала под кислородной маской на носилках белее простыни. Взял ее за руку, пытаясь немного согреть, кожа ледяная, бледная. Грудь поднимается с трудом, будто каждый вздох, как последний. Смотрит на меня. А из глаз слезы катятся.

— Не плачь, мама, тебе нельзя волноваться, — наклоняюсь к ней, чтобы поправить одеяло. Хочет что-то сказать, но мешает маска. — Не говори ничего, сейчас полетим в Берлин. Все будет хорошо, обещаю, — а сам думаю: — Что я могу обещать сейчас?

Попову днем позвонил, матюков наслушался от души — и про Рината, и про себя. Одной новостью обрадовал, что спонсоры согласие дали. Целый день одни чудеса — то ничего, то сразу все навалилось.

— Ты там, Никита, держись, немцы они вроде лечат, а не калечат. Не раскисай там. Я позже контакт тебе пришлю, договорюсь насчет тренировок, есть у меня там знакомые. Оттуда сразу на чемпионат поедешь. Мать твою как выпишут, встретим здесь, не переживай. Деньги