Осенний любовник - Элизабет Лоуэлл

А ведь это не шорох листьев на ветру. Похоже, кто-то раздвигает шестизарядным револьвером стебли фасоли и целится в бледное пятно, выделявшееся в тени сарая.

Элисса.

– Ложись, Сэсси! – завопил Хантер.

И выдернул револьвер. Он надеялся лишь на быстроту и неожиданность. Выстрел – и Хантер уже знал – мимо.

Единственное, на что он рассчитывал, что и тот промахнулся.

Выстрелы взорвали ночь. Собаки разразились лаем, рабочие в бараке завопили. Хантер ругался словами, способными расколоть гранит, и спешно перезаряжал оружие.

– Сэсси! Ты в порядке? – крикнул он.

– Да!

– Стой там! Никому не стрелять, пока не убедитесь в цели!

Хантер не ждал ответа Элиссы, он побежал между рядами кукурузы вслед за тенью, которая пыталась раствориться в ночи.

Прежде чем Хантер добежал до конца огорода, он услышал лошадиный топот, быстро удалявшийся сквозь дождь и ветер.

– Сукин сын! – прорычал Хантер.

Заливаясь лаем, Виксен металась по мятым растениям.

– О, заткнись! – зло крикнул Хантер. – Надо было раньше лаять.

Сжавшись, Виксен умолкла.

– Полковник, – окликнул Морган. – Ты в порядке?

– Я в порядке, – ответил Хантер. – Скажи людям, чтобы они отложили оружие и принесли лопаты и фонари.

Морган прорвался сквозь последние ряды кукурузы, всматриваясь.

– Нас что, поджигают?

– Нет, этот сукин сын добрался до сада, черт бы его побрал.

– И что?

– Соль, – коротко ответил Хантер.

– Боже мой! – воскликнул Морган.

Глаза Моргана полезли на лоб, когда он оглядел сад, покрытый белым налетом. Ругаясь, зажег фонарь, прихваченный с собой, и высоко поднял его.

Белые, блестящие во тьме полосы тропинок и борозд разбегались во все стороны.

Дождь усилился. Соль исчезала на глазах.

– Быстрее сюда с лопатами! – крикнул он, и рабочие тотчас устремились к нему.

– Хантер, – окликнула Элисса. – Где ты?

– Иди в дом, – велел Хантер. – А то простудишься под ливнем.

Но через несколько мгновений Элисса появилась на краю сада. Она перепрыгивала с борозды на борозду с грацией лани, и вот уже ворвалась в желтый круг света фонаря.

– Черт побери, Сэсси!..

Элисса не обратила внимания на протесты Хантера.

– Ты уверен, что ты в порядке? – задыхаясь, спросила она. – Столько выстрелов.

Спрашивая, Элисса внимательно оглядывала Хантера. В свете фонаря каждый мускул выделялся еще резче. Волосы на груди, черные, как ночь, при каждом вздохе вспыхивали искрами. Элисса перестала дышать. Никогда еще в ее представлении не соединялись понятия: мужчина и красота. Но при взгляде на Хантера она поняла, что вдохновило Микеланджело на создание Давида.

Умный. Сильный. Красивый.

Настоящий мужчина.

Хантер.

Восхищение во взгляде девушки заставило Хантера дышать быстрее. Он вдруг забеспокоился – полуголый, освещенный фонарем, скользкий от дождя… Если она так и будет на него пялиться, то смутит его перед всеми мужчинами.

– Со мной все прекрасно, – холодно заявил Хантер.

– Я слышала выстрелы, – проговорила Элисса. Хрипота в ее голосе заставила кровь Хантера забурлить, что было заметно по забившейся на шее жилке.

– Он стрелял не в меня, – сказал Хантер.

– А в кого же? Все остальные в порядке?

Хантер не ответил. Он не хотел и вспоминать о холоде, сковавшем его, когда понял: незнакомец целится в Элиссу.

– Хантер?

– Все нормально.

– В кого же он тогда стрелял? – не унималась Элисса.

– В тебя, – грубо бросил Хантер. Элисса изумленно раскрыла глаза и судорожно втянула воздух.

– Может, он принял ее за кого-то из рабочих? ѕ предположил Морган.

Хантер бросил на Элиссу откровенный взгляд. Какая изящная, как молодая осинка. Светлые волосы трепетали на ветру, тело окутано шелками. Платье затянуто в талии, отчего еще заметнее женственные изгибы фигуры. Ветер поднимал подол юбки, открывая молочно-белые щиколотки.

От дождя шелк покрылся темными пятнами, облепил грудь, соски откровенно торчали.

– Стрелявший должен быть слепым, чтобы принять Сэсси за мужчину, – хрипло сказал Хантер.

– Согласен, – почтительно из темноты произнес Сонни.

– Подтверждаю, – присоединился еще один голос.

– Я тоже, – еще один.

– И я.

– Ага.

– Да уж, мужики.

Рассвирепев, Хантер холодно оглядел всех этих самцов, сгрудившихся вокруг фонаря.

– Перестаньте торчать тут с вытянутыми мокрыми физиономиями, – прорычал Хантер. – Микки, тащи ручную тележку, всем остальным – собирать соль. Быстро.

Хор из голосов «да, сэр» и быстрые взмахи служили ответом.

– Я оставлю тебе свой фонарь, – сказал Морган.

Хантер кивнул.

Мужчины разбрелись в темноте, и фонари, как экзотические цветы, расцвели по всему саду-огороду. Они, презиравшие любую работу, которую нельзя делать, не слезая с лошади, собирали грязь и соль лопатами без всяких стенаний.

Они же не дураки – спорить с Хантером, когда у него такой взгляд.

Даже Микки.

С запозданием до Элиссы дошло, о чем говорил Хантер.

– Соль? – спросила она. – Какая соль?

– Соль, которую сукин сын насыпал во все борозды, – сердито пояснил Хантер.

У Элиссы вырвался тихий стон, как будто ее ударили. Наконец она отвела взгляд от Хантера и посмотрела на землю.

Неровные белые линии оплетали весь огород.

– Соль? – прошептала она.

Хантер кивнул. Потом поняв, что Элисса не разглядела его кивка, произнес:

– Да. Соль.

– Ты уверен?

Дрожь в ее голосе подействовала на Хантера, точно удар ножом. Он посмотрел на пальцы левой руки – как бы он хотел ошибиться.

Маленькие белые кристаллики подмигивали в свете фонаря. Он поднял руку и еще раз попробовал, чтобы снова убедиться.

Соль.

– Да, – сказал Хантер, – уверен.

Все еще не веря, Элисса схватила его руку и поднесла к губам. Лизнула. Вкус соли.

Соль.

Элисса уронила руку Хантера и отвернулась от его понимающих глаз, не в силах справиться со своими чувствами. «Мой сад… Мое убежище. О Боже, кто может быть таким жестоким?»