Верни мне себя - Брук Лин

Ничто не помогало мне вытеснить Яну из головы. Ни бесконечные дела, которые поглощали всё моё свободное время, ни тренировки, ни секс с другими. В первый раз я переспал с брюнеткой, а, может, и с блондинкой (даже вспомнить не могу), но ничего, кроме оргазма не испытал. Потом познакомился с рыжей и решил, что цвет волос сможет подарить мне те эмоции, в которых я нуждался. Но и тут меня ждал фееричный провал.

Девушки были красивыми, шикарными и сексуальными, но никто не вызывал во мне нужных чувств. Мне не хватало той искры, которую я испытывал с Яной.

Я до последнего сопротивлялся себе, стараясь сохранять благоразумие. Но сегодня утром, сидя на одном из совещаний, я понял, что не могу больше игнорировать разрастающуюся во мне тягу к бестии. Отменил дневную встречу, пропустил конференцию, назначенную на вечер, и поехал в аэропорт. Не помню, когда совершал столь безрассудные поступки. Безрассудные для моего образа жизни.

Пока я летел в Россию, знакомые айтишники пробили местонахождение Яны и прислали локацию мне. Я воображал, как она улыбнётся при виде меня, как посмотрит хищным взглядом и разбудит во мне всё то, в чём я нуждался все три недели. Воображал до тех пор, пока не увидел её за руку с другим и не понял: девочка играет мной ровно так же, как и играет другими. И будь я в здравом уме, я бы тут же развернулся и уехал. Но, судя по всему, голову я оставил в Англии.

– Ты серьёзно прилетел ко мне? – уже мягче спрашивает Яна, и я отгоняю от себя все лишние мысли.

Она тянется к букету и берёт его в руки. Утыкается носом в бутоны, вдыхает их аромат и расплывается в уже знакомой мне искренней улыбке, которой мне не хватало.

– Я отправила это сообщение только тебе, – неожиданно произносит она и смотрит на меня проникновенно. – Это был неконтролируемый порыв. Не думала, что ты вообще прочтёшь его.

«Неконтролируемый порыв» – приятное для моего слуха словосочетание, которым я могу описать собственный прилёт.

– Как прошло свидание? – интересуюсь, игнорируя её признание и напоминая себе, что оно не имеет особого значения.

– Это было не свидание, – отрезает она.

Её взгляд меняется, и я улавливаю в нём такой спектр эмоций, что без лишних слов становится понятно – это был не очередной мимо проходящий мальчишка в её жизни.

– Я понял, – говорю и отвожу взгляд к дверце машины, где в кармашке лежит бутылка воды.

Достаю её, открываю крышку и делаю два глотка, чтобы остудить неприятное и покалывающее все органы чувство.

– Бывший решил объявиться спустя семь лет тишины и попросить прощения, – бросает она небрежно и, как только наши взгляды встречаются, улыбается мне.

Но невооружённым глазом видно, что за этой улыбкой она пытается скрыть свои настоящие чувства. Не только от меня, но и от себя самой.

Как же я люблю спотыкаться и застревать на женщинах, чьи сердца принадлежат другим. Это, видимо, моё наказание свыше за отсутствие собственного органа, разгоняющего кровь.

– Ну и как? Ему удалось его получить?

– Я давно его простила для собственного душевного спокойствия, – не выдержав зрительного контакта, она опускает взгляд на букет цветов и начинает поглаживать бархатные лепестки.

Как же её слова разнятся с языком тела. Она вся напряжена и скованна, что совсем не свойственно для неё.

– Но я скорее кактус проглочу или с открытой раной в океане с акулами поплаваю, чем дам ему об этом знать, – произносит она с кривой улыбкой на губах, насквозь пропитанной неискренностью, и вновь смотрит на меня.

Передо мной сейчас раскрывается другая девушка. Видимо, та, которую Яна усердно прячет за своим вздорным характером и заразительным смехом.

– Прости, не нужно было вообще об этом говорить. Просто не хотела, чтобы ты думал, будто эта встреча имеет для меня значение, а моё сообщение тебе – нет.

– Звучит так, будто ты и в самом деле веришь в это.

– Я ведь тебе уже говорила, – тяжело вздыхает. – Я слишком люблю себя, чтобы любить подонков.

Да, отлично помню тот диалог. Однако мне всё ещё кажется, что она занимается самообманом. Судя по моим наблюдениям, люди по-настоящему любят лишь раз, а после хранят память об этом человеке всю жизнь, даже если создают семью или строят отношения с другими.

– Я его не люблю. В тайне не грежу о нашем совместном будущем, – опровергает мои мысли, словно прочитав их. – Просто сегодня я поняла, что не всё внутри меня зажило.

Её сумочка вибрирует, оповестив о новом сообщении, и прерывает наш диалог. Яна отводит взгляд, достаёт телефон и заглядывает в экран. Я замечаю, как её пальцы начинают еле заметно трястись, выражение лица меняется, а с губ слетает отчаянная усмешка. Воздух в салоне тяжелеет, и я тут же тянусь к кнопке на ручке двери, нажимаю на неё и открываю окно, чтобы запустить в пространство кислород.

– Что и требовалось доказать, – вероятнее всего, случайно произносит свою мысль вслух.

Она откладывает букет, берёт айфон в две руки и начинает печатать что-то в ответ. А потом резко замирает и задумывается.

– Хочешь вернуться в ресторан? – уточняю сдержанным тоном.

Если ответит да, то я наплюю на все свои желания, верну её к бывшему, а сам улечу в Лондон. Мне по горло хватило в жизни треугольников.

– Если хотела бы, сидела сейчас напротив него, а не рядом с тобой, – бросив на меня свой взгляд, даёт твёрдый и более чем логичный ответ.

– Тогда, что бы ты сейчас ему ни ответила, для него это будет означать, что ты готова вести диалог.

Мне интересно, как она поведёт себя дальше. Хотя на девяносто девять процентов уверен, что сейчас найдёт объяснение, почему должна ему ответить. И продолжит заниматься самообманом.

Но Яна не спешит подтверждать мои убеждения. Выглядит так, будто и в самом деле задумывается над моими словами. А спустя полминуты искренне удивляет меня, когда отключает телефон и убирает его обратно в сумку.

– Ты прав, – улыбается и, подвинувшись ближе, устраивается у меня на коленях.

Моё тело тут же откликается на этот тесный контакт. Хотя нет. Оно среагировало чуть раньше. Тогда, когда она, прислушавшись к моим словам, отключила смартфон. Я даже не думал, что такая, казалось бы, мелочь способна вызвать во мне целый шквал приятных эмоций. И это не возбуждение. Нет, совсем