Поместье Даунтон. Хозяйка - Маргарет Йорк

– Я не понимаю, чем вызвала столь большое неудовольствие? Танцами в деревенском стиле? Но мистер Невилл лишь дважды был моим партнером, гораздо больше он танцевал с леди Эдит!

– И леди Эдит, глядя на вас, переступила границы дозволенного, и о ней тоже будут болтать и распускать сплетни. Я очень надеялась, что привила вам некоторые понятия о границах дозволенного и правилах поведения в английском обществе, вы неоднократно давали понять, что намерены им следовать. Однако это оказалось либо легкомысленным обещанием, выполнить которое вы не в состоянии, либо намеренной ложью, что более вероятно. Если вы имели целью опозорить имя Кроули, то добились этого с блеском. На вашу матушку указывали в Лондоне, теперь на нас будут коситься в Йорке.

– И все же я не понимаю… – не сдавалась Кора. Она не считала себя виноватой, поскольку не сделала ничего плохого даже по строгим английским меркам. – Если местное общество пожелает, оно всегда найдет, к чему придраться. Я понимаю, что вызвала всеобщее неудовольствие своим вниманием к мистеру Невиллу и его к нам с леди Эдит. Но большинство дам и сами улыбались мистеру Невиллу и были готовы танцевать с ним без остановки, если бы он пригласил.

– Вот именно, моя дорогая! В этом суждении вы наглядно показали, насколько далеки от понимания поведения настоящей леди. Замужняя леди никогда не стала бы захватывать внимание холостого молодого человека, на знакомство с которым рассчитывают многие незамужние леди, если только не имеет на него определенных видов. В Лондоне это сочли бы пикантным происшествием и непременно обсуждали в гостиных пару недель. Но в Йорке такое недопустимо, и, будь мистер Невилл вам даже родным братом, это сочли бы дурным тоном. Не удивляйтесь, что ваше поведение приравняли к неприличному.

Леди Вайолет поднялась, прошлась по своему кабинету, сделав знак Коре, чтобы та оставалась сидеть, и продолжила, теперь уже о планах на будущее, не спрашивая согласия или мнения Коры.

– Я объяснила дамам ваше поведение, во-первых, предстоящим отъездом, что, впрочем, вовсе его не оправдывает, во-вторых, тем, что Эдит уже помолвлена с кузеном и срочно уезжает в Эдинбург, в-третьих, тем, что мистер Невилл ваш сводный брат, поскольку воспитывался вашим отцом. Эдит действительно завтра уезжает к тетушке Элизабет, которая не позволит ей наделать глупостей. А мы втроем через два дня едем в Кент, где вы проведете оставшееся до родов время и пробудете еще некоторое после рождения ребенка. Я более не могу полагаться на ваше благоразумие и понимание правил приличия, значит, вам придется общаться только со слугами и быть лишенной общества. Вы можете отдать распоряжение вашей горничной о том, чтобы собирала вещи. Если останутся неоплаченные счета, мистер Симпсон, которого вы так презираете, все оплатит.

Кора, не дожидаясь окончания речи свекрови, поднялась:

– Я вынуждена покориться вашему решению, миледи, хотя оно принято без учета моего мнения. Если вам угодно обвинить меня во всех неурядицах, случившихся в Англии за время ее существования, это ваше право. Признаю себя виновной в ненадлежащем поведении в Найт-Хилл, но не считаю, что оно столь ужасно, чтобы лишать меня общества. Впрочем, это к лучшему, поскольку об обществе, которое злословит по нашему с Эдит поводу, жалеть не стоит. В остальном… время рассудит, кто из нас прав, миледи. Благодарю за наставления. А неоплаченных счетов, тем более таких, которые я доверила бы мистеру Симпсону, у меня нет и никогда не было. Отец приучил меня вовремя платить по всем счетам, не только финансовым.

Слегка поклонившись, Кора поспешила выйти, чтобы не наговорить глупостей.

Леди Вайолет смотрела ей вслед с сожалением. Кора оказалась достойной леди Кроули, и, если бы она еще научилась усмирять свой непростой характер (леди Вайолет вспомнила себя в молодости, когда ей доставалось от свекрови куда больше, чем Коре от нее), то смогла бы стать законодательницей не только в Йорке, но и в Лондоне. Возможно, так и будет, но сколько еще придется приложить для этого усилий и сколько раз пресекать своеволие невестки!

У Эдит действительно были уложены вещи, но она по-прежнему не желала видеть Кору. Никакие попытки объясниться не давали результата. Весь следующий за балом день Эдит сидела, запершись в своей комнате, а утром в день отъезда вдруг исчезла.

Это могло бы вызвать переполох, но случились другие совершенно непредвиденные происшествия.

С первой утренней почтой принесли телеграмму мистеру Бишопу, которая гласила о новой смертельной болезни его родственника. Но, вопреки ожиданиям, дворецкий не бросился к графу с очередной просьбой отпустить его в Лондон, а отправился к Коре, после чего та немедленно пошла к мужу.

Граф был изумлен столь раннему визиту супруги, ведь еще никто не выходил даже к завтраку.

– Роберт, у меня к тебе просьба. – В голосе Коры звучало легкое волнение, она не могла сдержать эмоции, ведь они с мистером Бишопом поставили на карту все, и если управляющему удастся выйти сухим из воды, их собственная репутация будет безнадежно испорчена.

– Я слушаю.

– Вызови к себе мистера Симпсона, нам нужно поговорить.

– Ты все никак не можешь успокоиться? Он уже принес все возможные извинения…

– Роберт, ты обещал исполнить все, о чем я попрошу. Такая малость – пригласить в кабинет мистера Симпсона и не отпускать, пока я не выскажу все.

– Тебе мало скандала в йоркском обществе, нужно поссорить меня с управляющим и фермерами, – вздохнул Роберт, но приказал вошедшему по звонку Томасу пригласить мистера Симпсона.

Управляющий пришел, однако держался крайне беспокойно, словно торопился куда-то. На вопрос куда ответил, что у него встреча в Лондоне, потому хотелось бы успеть на ближайший поезд.

– Если миледи недостаточно принесенных извинений, то я приношу еще. И объясню все, что угодно, когда вернусь.

– Хорошо, всего несколько вопросов, – неожиданно спокойно кивнула Кора, вызвав у Роберта легкое раздражение. Неужели ради этого стоило суетиться? Но графиня продолжила: – Мистер Симпсон, объясните сейчас, с кем именно и по какому поводу у вас встреча в Лондоне?

Управляющий изобразил крайнее возмущение, потом якобы взял себя в руки и чуть поклонился:

– Миледи… милорд… я полагал, что имею право на какие-то личные дела, впрочем, как и остальные слуги. – Мистер Симпсон никогда не причислял себя к слугам, полагая, что стоит неизмеримо выше, и то, что он назвал себя так, говорило о едва сдерживаемом возмущении. – Я столько лет занимался только делами Даунтона, неужели хотя бы изредка нельзя устраивать и свои собственные?

Роберт был готов позволить ему удалиться, но Кора удержала. Она нервничала, потому, что не слышала сигнала о приезде ожидаемых людей, и все же остановила управляющего:

– Мне сдается, что эти дела касаются не просто Даунтона, но и нас с графом. Мистер Симпсон, – Кора сделала знак рукой, чтобы тот молчал. – Вы уйдете только тогда, когда объясните некоторые странности! Рояль, который стоит в Дауэрхаусе, мы с графом купили вместе. Зачем и на какие средства вы купили второй рояль в том же магазине?