Женское начало - Галина Врублевская

Сегодня хозяйка пришла пораньше и беспокоилась, что Павел задерживается. Мобильник его, как всегда, был отключен. Едва муж появился на пороге, как она стала осыпать его упреками, хотя при этом не забыла подать тапочки, чистое полотенце и проводить в ванную. Пока он мылся, разогрела обед. Наталья Степановна не держала домработницу, хотя и могла себе это позволить. Она успевала всё сделать сама: убрать, помыть, сварить еду. Когда Павел, посвежевший после душа, вышел в большую кухню-столовую, на столе уже дымилась тарелка рассольника. Рядом стояла и рюмка с водкой.

Пока Павел насыщался, Наталья Степановна обычно успевала пересказать ему все новости дня, ни на минуту не закрывая рта. Говорила о конфликтах на работе, о налоговых проверках, о бухгалтерских хитростях. Обычно он терпеливо выслушивал ее излияния, но сегодня вдруг стукнул кулаком по столу и резко встал:

– Все, хватит. Не грузи меня, мать. Ты хоть бы раз спросила: «Как у тебя, Паша, дела?».

– Ой, совсем забыла, Пашенька! У меня для тебя новость есть. Напрасно ты думаешь, что твои дела меня не интересуют. У меня все сердце изболелось, как подумаю, что ты там в парке с бабами граблями машешь. Это просто ужас!

– Не ужаснее, чем в зоне.

– Так вот, я еще раз с Котовым о тебе говорила на днях. Раз ты не хочешь идти в охранники, он согласен взять тебя рабочим по двору. У него в Комарово огромный участок, садовник один не справляется, нужны сильные руки.

– Он спятил?

– Почему спятил? Ты же в парке озеленением занимаешься? Та же работа, только оплата на порядок выше. Котов к себе не всякого возьмет!

Павел представил, как он снова окажется практически в тюрьме, за стенами частной крепости. Прощай необременительная работа в парке, крикливая, но беззлобная баба Маня, встречи с Палеями в летнем кафе. И, разумеется, прощай, личная жизнь. Новая встреча с Яной уже породила в нем зыбкие надежды.

– А ты у меня спросила, хочу ли я в это ярмо впрягаться? – грубовато оборвал жену Павел.

– Так ведь место замечательное, и эти, из зоны, перестанут к тебе приставать.

Напоминание о нависшей над ним опасности окончательно вывело из себя Павла.

– Все, хватит базарить. Пора на боковую.

– Ладно, Пашенька, никто тебя силой не заставляет к Котову идти, – и тут же переменила тему. – А когда мы паркетом займемся? Я уже и лак купила.

Павел ничего не ответил и отправился в спальню.

Вымыв посуду, в комнату пришла и жена. Она переоделась в прозрачную розовую сорочку – черные кружева по подолу едва прикрывали бедра – и возлегла на подушки. И, Павел, соблазненный богатым телом супруги, забыл о всех треволнениях дня. Наталья Степановна застонала, изображая наслаждение, хотя Павел в последнее время был слишком резок в постели.

Утром муж подтвердил свое решение отказаться от предложения Котова, сказал, что сам со временем займется поиском работы, а пока его все устраивает.

Борис, прекратив проводить занятия с инвалидами, энергично проталкивал идею организации группы тай-цзы для мальчиков младшего возраста. Он же заставил Павла взять несколько уроков у специалиста в этой области и дал объявление через инвалидные сайты о наборе детей в группу. Павел не смог отступить перед таким напором и договорился с бригадиршей дважды в неделю ради занятий с детишками уходить с работы раньше. Баба Маня разрешила, опасаясь, как бы мужик вовсе не уволился.

С наступлением весны бригада была брошена на озеленение: целыми днями работники, согнувшись над клумбами, высаживали цветочную рассаду. И на этот раз Павел с трудом разогнул поясницу, но плоды труда радовали: пестрыми лентами вдоль аллеи мерцали высаженные бригадой анютины глазки, перекликались с весенним небом голубые соцветия агератума. Работницы сложили на тележки инструмент, захватили и лопату Павла и потянулись к конторе. Павел остался на аллее у высаженных цветов. Обтёр ладони о штаны и огляделся, ища глазами Яну. Вечера становились светлее с каждыми новыми сутками – и прояснялись отношения между разнорабочим парковой бригады и преуспевающей финансисткой. Оба поняли, что уже не могут обходиться без этих ежевечерних встреч.

Яна спешила к Павлу, спрямляя путь через березовую рощицу. В своем белом плащике, перетянутом на талии пояском, она и сама смотрелась молодой березкой. Подойдя ближе, протянула вперед руки – и четыре ладони сплелись в узел: отношения двоих все еще оставались приятельскими.

– Скоро майские праздники, – заметила Яна. – Ты помнишь наш скандинавский круиз?

– Это было в другой жизни.

– А сейчас вы с Натальей куда-нибудь собираетесь ехать?

– Нет. Дома будем. Займемся хозяйством. Я уже наездился.

– Я тоже поработаю. Хочу обобщить котировки акций и сделать по некоторым позициям среднесрочный прогноз, – хотя Яна сообщила это спокойным тоном, глаза ее были грустны: сколько раз ей приходилось проводить праздничные дни за работой у компьютера!

Но Павел внимал не словам, а взгляду. Он снова взял ее ладони в свои и уже не отпускал. Затем посмотрел в глаза и, будто оправдываясь, сказал:

– Извини, я не смогу вырваться. Наташа будет дома, а у меня, она знает, нерабочие дни. А твой наполовину муж тоже тебя на праздники бросает?

– Его сейчас нет в городе, а, если бы и был… Мне нужен ты!

– Ты это всерьез, Яна? Мне казалось, что мы просто…

– Просто гуляем, как друзья? Я и сама так думала. Ну, ладно, мне пора идти.

– Так вдруг? Обожди, я провожу тебя. Только скоренько переоденусь в цивильное.

Павел быстрым шагом направился в контору, а Яна осталась ждать, прогуливаясь вдоль высаженных бригадой цветочных ковров. Напоминание о «наполовину муже» обратили ее мысли к Евгению.

За последний месяц у нее была одна встреча с ним. Он вырвался со сборов на два дня и сразу примчался к ней. Их свидание пошло комом. Все было не так, как всегда. Женька хоть и балагурил по-прежнему, временами замолкал, отвечал невпопад, как будто был озабочен какими-то проблемами. И сама Яна смотрела на него не так, как всегда, сравнивала с Павлом. Сравнение оказалось не в пользу Женьки. Вдруг стало очевидно, что ему не хватает культуры: сел не так, распялив ноги в стороны, к столу пришел, не вымыв руки, оборвал ее на полуслове. Павел был иной: ни страшные годы в колонии, ни нынешняя работа не сумели выбить из него воспитанности и интеллигентности.

В ту ночь развлечения в постели с Женькой закончились маленькой аварией.

– Носочек порвался, – неуклюже пошутил любовник.

– Тебе шуточки, а мне последствия?

Яна резво вскочила с постели и кинулась в ванную. Последующие две недели она нервничала из-за этого инцидента – рожать ребенка не входило в ее планы.

Лишь сегодня стало ясно, что пронесло. Только эта мысль сейчас и радовала, в остальном все было как обычно в критические дни: больная голова, разбитость, депрессия.