Женское начало - Галина Врублевская

– Олег Артурович, хотелось бы перекинуться с вами парой слов наедине…

– Катерина, иди прогуляйся, – бросил супруг.

Но жена Котова уже встала с дивана, не дожидаясь его приказа.

– Только будь осмотрительнее, помни, что я тебе говорил.

Катерине в последнее время все труднее удавалось сдерживать свое влечение к алкоголю. Находясь целыми днями дома, она то и дело подходила к бару и наливала рюмочку-другую. Хотя на матери и лежала ответственность за воспитание сына-дошкольника, фактически занимались с ребенком гувернантки и учителя – так что свободного времени у нее было с избытком. Иногда Катерина теряла счет рюмочкам, поэтому для домашних ее болезнь уже не являлась секретом. И в обществе ей все труднее становилось контролировать себя. Но сейчас она выглядела достойно и элегантно: строгая прическа с косой, уложенной на затылке, длинное черное платье, нитка жемчуга, туфли и сумочка составляли художественный комплект. Катерина присоединилась к гостям, свободно передвигающимся по квартире с бокалами аперитива в руках – современный этикет позволял это.

Когда Катерина удалилась, Наталья Степановна продолжила разговор:

– Олег Артурович! Не знаю, с чего и начать, но Павла все время осаждают какие-то личности. Звонят по телефону, пытаются войти в квартиру, угрожают, требуют от него не понять что. Ясное дело: ниточки тянется на зону, но мы не хотим… Паша не хочет снова попасть в тюрьму.

– Вряд ли я могу быть вам полезен, любезная Наталья Степановна. Я над той публикой не властен.

Котов смотрел поверх головы подчиненной, зацепив взглядом ее черный бант. Да, Павел тонул в том же болоте, что и он. Только роли им отводились разные. Олегу предстояло стать человеком мафии во власти, а Павлу всего-навсего мелким распространителем зелья… Если, конечно, он не устоит против преступного клана.

Бухгалтершу покоробило безразличие шефа: сколько она для него делает, а он пытается отстраниться от ее проблем. Она уставилась на коричневую бородавку у него перед ухом. Прежде не замечала этого мелкого уродства – прямо-таки дьявольская отметина. И вдруг заявила напрямик о своей просьбе:

– Я просто думала, Олег Артурович, что если вы возьмете Павла к себе на работу, может быть, в охрану, они отстанут от него. Вашего человека они не посмеют тронуть!

– Ко мне, в охрану? Что ж, скажите ему, пусть позвонит. Такой разговор должен идти без посредников.

Наталья Степановна суетливо поблагодарила босса и отошла к другим гостям.

В соседней комнате, стоя у окна, потягивали из бокалов коктейль Яна и Катерина. Они редко встречались в последнее время и вначале просто молча смотрели друг на друга, отмечая перемены в облике. Однако крепкий коктейль погружал подруг в общий кокон, отделенный от других гостей:

– Яночка, ты совсем стала меня забывать. Звонишь редко, не берешь трубку, только и слышу голос твоего автоответчика. А так хочется пообщаться с родным человеком. Я целыми днями одна, – слезы жалости к самой себе уже наворачивались хмелеющей Катерине на глаза.

– Некогда, Катя, работы много. И почему – одна? У тебя же есть сынуля.

– Ах, я же совсем не об этом. Конечно, люди вокруг меня есть, но я о душевном одиночестве. Уже март. Скоро мы переедем на дачу, будем там с Костиком жить. А Олег пока в городе останется. Приезжай, когда его не будет.

– Он по-прежнему в разъездах?

– Если бы! Завел любовницу! Добрые люди донесли, что квартиру для нее снял.

– А почему ты с ним не разведешься?

– У меня ведь ребенок! – глаза Катерины округлились от ужаса. На что мы будем жить? Он такой ушлый, наймет адвокатов, все себе отсудит. Понимаешь, я его просто боюсь теперь. И… – Катерина понизила голос до шепота, давно собиралась тебе сказать, у меня недавно появилось подозрение, что в том давнем деле с Павлом и наркотиками он как-то замешан. Не так давно кривоногий финн с того склада-магазина, в котором мы покупали консервы, заезжал к Олегу по каким-то делам. И представляешь, прекрасно говорил по-русски.

– Как же ты вспомнила его? Ведь столько лет прошло. Да и видеть его ты могла только мельком, ведь ты сидела в машине.

– У меня отличная зрительная память. Ты же помнишь, Яна, я в студенческие годы в изостудию ходила.

– Ты думаешь, что Олег специально подставил Павла и все, что произошло с ним, не случайно?

– Т-с-с, – прижала палец к губам Катерина. – Забудь, что я тебе сказала, это же только мои догадки, я ничего не знаю наверняка. Может, и к лучшему, что Павла тогда задержали, ведь могли бы и убить за товар, если бы ему удалось пересечь границу. А кстати, вон и жена Павла в нашу сторону направляется – какой у нее недобрый взгляд! С ней надо быть начеку.

Яна прекратила расспросы. Стоит ли волноваться из-за того, о чем намекнула подруга? Что бы там ни случилось, все это дела давно минувших дней. Павел освободился, женат на этой бабище, а о ней, Яне, забыл и думать. Знал ведь, что она дружна с Мартой и должна появиться на этом вечере, но не подумал явиться.

В это время в комнату зашла Марта и объявила, что всем пора пройти в столовую, начинается главная часть. Гости поспешили на призыв и, громко двигая стульями, стеснились вокруг уставленного яствами стола. Последовали поздравления и тосты. Друзья называли мужа и жену Палеев идеальной супружеской парой и намекали хозяевам, чтобы те не забыли пригласить их на серебряный юбилей.

Марта в своем зеленом платье, отделанным белым кружевным воротником – фартук она наконец сняла – охотно позировала перед фотоаппаратами. Но Борис был невесел: подготовка к празднику утомила его. Он и вообще неважно чувствовал себя в последнее время: плохо спал, много работал. Он понимал, что взвалил на себя непосильное дело – клуб цигун для инвалидов. Но так хотелось быть полезным членом общества. А вокруг него сейчас шумели здоровые, веселые люди. Все они теперь вступили в возраст зрелости, все нашли себя, все преуспевают в той или иной сфере. Борис еще раз окинул проницательным взглядом всех гостей. Даже Яна, прежде выглядела несчастной, забитой, а теперь вон какая стильная дама. И его Марту годы будто не брали – тридцать семь, а все такой же живчик, подвижная, как девчонка. На ее плечах и уход за ним, и работа в клубе, а ей все нипочем. Он хотел повернуться к жене и погладить ее колено, но вместо этого схватился рукой за сердце и обмяк в своем кресле: голова упала на грудь.

Марта, заметила, что мужу плохо, выбежала из комнаты, быстро вернулась, сделала инъекцию, ловко введя шприц в плечо. Борис пришел в себя, в недоумении поморгал глазами, не сразу понял, что с ним произошло. Жена отвезла его в спальню, и это стало для гостей сигналом: пора расходиться.

Яна с Евгением, как пришли, так и ушли вдвоем.