Песнь Давида - Эми Хармон

– Нет, малышка, – ласково сказал я.

– Почему? – жалобно спросила она.

– Я не смогу сосредоточиться на поставленной цели, потому что буду беспокоиться о тебе.

Милли шумно выдохнула, сдувая с лица темные локоны.

– Как только я одержу победу, то приеду к тебе, – пообещал я.

– Ты так уверен, что победишь?

– Да. Я выиграю, подниму руки над головой и прокричу: «Милли, мы сделали это!»

– О, да ты настоящий Рокки Бальбоа, – усмехнулась она.

– Верно. А затем я протолкнусь через толпу, вылечу за дверь, пробегу пять кварталов и постучу в твою дверь, а ты поздравишь меня так, как сочтешь нужным. Только оставь Генри с Робин.

Милли посмеялась, но я видел, что у нее нет настроения. Мы начали молча гулять по направлению к моей машине. Территория вокруг скинии была ухоженной и идеально подходила для прогулок, даже если Милли не могла насладиться пейзажем.

– Я не стеклянная, Давид, – тихо произнесла она.

– Знаю.

– Правда? Потому что мне кажется, будь у меня зрение, ты бы захотел видеть меня на своем бое.

– Возможно, – признал я, кивая. – Но у тебя нет зрения. А просить тебя стоять среди толпы, когда все толкаются и пихаются, слушать звуки боя и не знать, проигрываю я или выигрываю, – это кажется излишне жестоко. Я этого не хочу. Ты будешь бояться за меня, а я за тебя, и это помешает мне сосредоточиться.

– Но, Таг, так все и работает. Я забочусь о тебе, а ты – обо мне. Это и называется отношениями.

В ее голосе слышалось раздражение, и я заметил, что она называла меня Тагом только тогда, когда злилась.

– Я защищаю тебя, а ты меня. Вот как все работает. Ты защитишь меня, оставшись в безопасности на время боя, чтобы я не отвлекался. А я защищу тебя, настояв на этом.

Милли снова вздохнула и повернулась ко мне. Я ласково, подушечками пальцев, разгладил морщинки на ее лбу и между бровей, а затем потянул за края поджатых губ, чтобы она улыбнулась.

Милли схватила меня за руки и больно укусила за пальцы, выражая свое негодование.

– Бой будут показывать по ФайтНет. Фокс-спорт тоже там будут, но, скорее всего, они покажут его позже. А по ФайтНет ты сможешь наблюдать за всем в прямом эфире. Зайдешь с компьютера и будешь смотреть дома. Майки комментирует бои «Команды Тага». Он хорош, и я предупрежу его, что ты будешь смотреть, чтобы он описывал бой подробнее, чем обычно. Так ты будешь в точности знать, что происходит.

Она покачала головой, словно вовсе не оценила мою идею.

– Пожалуйста, Милли, – прошептал я.

– Я не хочу, чтобы ты был там один. Это неправильно, – возразила она.

– Все борются в одиночестве, Милли. В этом ты мне не поможешь.

– Ладно, – тоже шепотом ответила она.

– Ладно?

– Да.

Я отчаянно поцеловал ее, выражая свою признательность, и Милли ответила на поцелуй, но я чувствовал ее обиду и сомнения.

Я отвез ее домой, но не стал заходить внутрь. Милли не дулась и не пыталась все усложнить. Я весь вибрировал от накопившейся энергии, нервов и нетерпения. У меня оставалось сорок восемь часов, чтобы мысленно подготовиться к бою, мне нужна была ясная голова и чтобы ничего меня не отвлекало. Даже красавицы.

– Ты же приедешь во вторник, несмотря на позднее время? – спросила Милли, держась одной рукой за дверцу машины, а в другой зажимая трость.

– Приеду, – пообещал я. Окровавленный, ушибленный, побитый, я все равно приеду.

– Я буду слушать, болеть за тебя и ждать, – просто сказала она, а затем открыла дверь и вышла из машины.

Я наблюдал, как она заходит в дом и осторожно притворяет дверь.

(Конец кассеты)

Моисей

Я только сейчас понял, что Милли не присутствовала на бою. В то время я был слишком взвинчен от энергетики толпы и ажиотажа вокруг важного события, чтобы заметить отсутствие женщины, особенно учитывая, что это не моя женщина.

Джорджия тоже не пошла. Она поцеловала меня и сказала, что дети и драки не совместимы, так что они с Кэтлин останутся дома и устроят девичник. Я-то знал, что это подразумевало на самом деле: Джорджия покормит и искупает Кэтлин, затем уложит ее и сама ляжет спать пораньше. Но я согласился пойти сам.

Я сидел в первом ряду с некоторыми членами «Команды Тага», которые не работали в углу ринга. Таг вышел на арену под песню Уэйлана Дженнингса о ковбоях, которых трудно любить и еще труднее удержать. Зрители радостно его приветствовали и подпевали на припеве, а Таг их подначивал. Это вызвало у меня смех. Я так волновался, что у меня чуть ли не двоилось в глазах, а он вел себя как большая горилла, обезьянничающая перед толпой. Он широко улыбался и напрягал мышцы. Таг казался совершенно спокойным, и, поймав мой взгляд, он усмехнулся и ударил себя в грудь.

В свою очередь, Бруно Сантос вышел на арену в сверкающем белом халате с таким большим капюшоном, что из-под него виднелся только кончик его подбородка. Песню он выбрал с такими басами, что я не мог разобрать текст, лишь уловил слова «разрушение» и «уничтожение». Глядя на то, как Сантос подпрыгивал на носочках, разминал плечи и крутил головой, я внезапно пожалел, что не остался дома с Джорджией. Для меня забота о людях была как заноза в заднице. Наблюдать же за боем Тага было просто невыносимо. У меня крутило живот от беспокойства, и я окинул друга испепеляющим взглядом, мысленно моля его избавить меня от этих мук как можно быстрее.

Разумеется, этого не случилось. Но он боролся. Бой вышел тяжелым и безобразным, Таг получал столько же ударов, сколько наносил, и, как обычно, он начал драться лучше после того, как пару раз отхватил по лицу. Как и говорилось в песне, его было трудно удержать, но определенно не трудно любить. Толпа полностью была на его стороне, и когда он чудом избежал проигрыша в четвертом раунде, выбравшись из захвата, от которого у меня заслезились глаза, зрители слетели с катушек.

Затем, когда все выглядело так, будто закончится решением судей, – которое будет не в пользу соперника, бросившего вызов (как правило, так и бывало), – Таг попал Сантосу в висок умопомрачительным ударом с разворота. Зрители ошалели, а Сантос покачнулся. Тогда Таг налетел на него с кулаками, ударяя куда только можно, а его противнику оставалось только прикрывать голову. На этом все и закончилось. Таг выиграл техническим нокаутом. Я вскочил с места и начал кричать и прыгать вместе с остальной командой, обезумев от облегчения и радуясь победе.

Забавно, но мне даже не приходило в голову, что Милли там не было. Зато я определенно заметил, что Таг не задержался после окончания боя. Он сразу перешел к делу, дал интервью, принял поздравления, пожал руки всем желающим и ушел вместо со мной – я провел его к машине, – а вечеринка продолжилась без нас. Я поехал домой к жене, а он, как теперь стало ясно, поехал домой к Милли.