Песнь Давида - Эми Хармон

После боя мне потребовалось еще два часа, чтобы исполнить свое обещание. Я дал интервью, принял душ, хорошенько помассировал мышцы, дал еще несколько интервью и только после этого смог сбежать с праздника и отправиться к Милли. Тело так безжалостно ныло от боли, что пришлось закинуться парой таблеток ибупрофена, но во мне все еще бурлил адреналин, и я хотел увидеть свою девушку.

Не успел я выйти из машины, как Генри вылетел из дома и начал прыгать вокруг меня. Милли стояла со своей тростью на крыльце, ожидая меня, как мы и договаривались.

– Таг! – Генри снова барабанил пальцами, явно радуясь моему приезду. – Сорок процентов боев в полутяжелом весе заканчиваются техническим нокаутом или нокаутом!

Мне было приятно, что он выучил профессиональные термины. Я закинул руку ему на плечи и повел к дому.

– Амелия проплакала весь бой. Потом я сказал, что у тебя идет кровь из носа, и она закрыла уши.

– Генри! – упрекнула его Милли, вздыхая.

Но затем она протянула мне руку, и, отпустив Генри, я притянул ее к себе и обнял. Мы вошли в прихожую, и я закрыл дверь. Генри начал делать вид, что дерется с невидимым противником.

– Рефери остановил бой! Почему он это сделал, чтобы ты не убил Сантоса? Ты разозлился, когда он разбил тебе нос?

– Нет, это лишь стимулировало меня бороться сильнее, – я посмеялся от его выводов и округленных глаз.

– Все болели за «Команду Тага»! Я тоже болел! Все зрители были в футболках «Команды Тага»! – Генри так воодушевился, что практически летал. Я вспомнил о футболке, которую до сих пор сжимал в правой руке.

– Кстати, об этом! Я принес одну тебе.

Я кинул футболку Генри, и он сразу же натянул ее поверх футболки Коби Брайанта. Это на секунду заставило его притихнуть, и он начал рассматривать свое отражение в декоративном зеркале справа от лестницы.

– Я и тебе принес, Милли, – пробормотал я. – Но оставил ее в машине. Она в твоем любимом цвете.

– На ней написано: «Мой парень победил Сантоса, а все, что я получила, это паршивую футболку»? – сухо произнесла она, пытаясь сдержать улыбку.

– Ого, жестоко! – воскликнул я, но затем наклонился, обнял ее и поцеловал. Милли тоже крепко прижала меня к себе и уткнулась лицом мне в грудь.

– Я прощаю тебя, – прошептала она. – Но больше я дома не останусь. Это был самый мучительный опыт в моей жизни.

– Я же говорил, что выиграю, а затем сразу приеду. И вот он я, – я прижался щекой к ее волосам.

– Ты женишься на нас, Таг? – спросил Генри, вмешиваясь в наш разговор.

– Что? – Мне показалось, что я ослышался.

– Ты женишься на Милли и станешь моим братом? – повторил мальчик с серьезным выражением лица. Он не шутил. – Мы хотим быть частью «Команды Тага».

Я рассмеялся и посмотрел на Милли. Ее лицо окаменело, спина напряглась в тот же момент, как слова слетели с языка Генри, и она отпустила мои руки. Затем потянулась за тростью, словно ей нужно было за что-то ухватиться, помимо меня.

– По статистике спортсмены, у которых есть семьи, более выносливые, более целеустремленные, более психически здоровы и в целом более работоспособны, чем разведенные или неженатые спортсмены, – протараторил Генри, как робот, и я перевел взгляд с ошеломленного лица Милли.

– Ты сам это придумал, Генри? – ухмыльнулся я.

Тот недоуменно на меня посмотрел, словно придумывать спортивные факты, чтобы подкрепить свой аргумент, было попросту невозможно. Может, в его случае так и есть. Может, в мире Генри, с четкими границами и неоспоримыми фактами, лгать было неприемлемо.

– Ты уже часть «Команды Тага», Генри, – ласково произнес я. – У тебя есть футболка в доказательство. Я подарю их тебе сколько захочешь, всех цветов радуги, и тебе всегда рады в зале.

Генри наклонил голову вбок, обдумывая мое предложение, но на его лице ясно читалось разочарование. Милли развернулась и, нащупав дверь, быстро вышла из дома.

– Милли! – крикнул я, но она не остановилась, и я услышал, как ее трость стучит по тротуару перед домом.

– Эх, Генри, ну что ты натворил.

Я неожиданно для себя рассмеялся. Также неожиданным было отсутствие у меня реакции на слово на «ж». Когда девушки начинали намекать на серьезные отношения, это была наша последняя встреча. Всегда. Я хорошо умел играть в салочки. Меня еще никто не поймал.

* * *

Наверное, я всегда планировал жениться. Лет так в восемьдесят. Но предложение Генри ничуть меня не насторожило. Более того, от мысли о свадьбе с Милли мой пульс забился быстрее. Ладони закололо. Сердце раздулось так сильно, что зацепило меня за ребра. Ну или же это действие ибупрофена закончилось.

– Из-за того, что «Питтсбург Стилерз» и «Филадельфия Иглз» потеряли многих игроков во время Второй мировой войны, на сезон 1943 года они объединились в команду «Стиглз», – заявил Генри.

– Что? «Стиглз»? – я смотрел на Генри, но мысленно уже догонял Милли.

Мальчик кивнул с серьезным лицом:

– Мы тоже могли бы слиться. Стать Таггерсонами.

– Очень любопытная идея, Генри, – я кивнул и закусил губу, чтобы не рассмеяться. – Но сперва мне нужно убедить Милли. Не уверен, что она готова стать Таггерсон.

– Андерт? – предложил Генри, морща нос, а затем покачал головой, словно ему не понравилось, как это звучит.

– Дай мне минутку, чтобы я мог узнать мнение Милли, ладно?

Генри торжественно показал мне большие пальцы и сел на нижнюю ступеньку, ожидая вердикта.

Я выбежал за дверь и пошел по улице, глядя по сторонам и надеясь, что Милли не ушла слишком далеко. Пройдя полквартала, я наконец-то заметил ее.

– Милли!

Похоже, она направлялась к церкви, и я побежал следом, выкрикивая ее имя и чувствуя каждый удар, который по мне нанесли этим вечером.

– Милли! Солнце, постой! Ты меня убиваешь.

Она остановилась, но не обернулась. Милли была вся напряжена и держала свою трость в вертикальном положении, как при нашей первой встрече у бара, – словно молчаливая пастушка.

– Милли.

Я перешел на шаг и накрыл ее ладони своими поверх трости. Мы выглядели как люди в метро, держащиеся за один поручень. Затем я осторожно забрал у нее трость, чтобы она держалась за меня.

– Почему ты сбежала?

– Вопрос в том, почему ты не сбежал? – спросила Милли, закусывая губу.

– Милли, ты хочешь стать Таггерсон? – прошептал я, освобождая ее губу собственными зубами и целуя ее.

– Кем? – выдохнула она.