Шведская семья Ивановых - Вера Колочкова

– Завтра обе придут. А потом – как получится, – деловито ответила Настя.

– А ты… Ты им не сказала?

– Про что? – тихо переспросила она, хотя и прекрасно понимала, о чем он сейчас спрашивает.

– Ну, что я им не родной отец…

– Да когда бы я успела, Валь? Ты же в тот самый вечер под машину попал… Кстати, как это случилось? Расскажи…

– А я не помню… Да и не важно, в общем… Значит, ты не сказала?

– Да нет! Говорю же!

– Стало быть, они не знают… А как думаешь – если б они узнали… Они бы пришли ко мне, а?

– Ой, Валя! Давай не будем больше об этом, а? Они любят тебя и всегда будут любить. Ты же их вырастил, ты им отец… И все, не будем больше об этом, слышишь?

Так и покатилось время – меж домом и больницей. Девчонки исправно ездили к отцу, относились к своим обязательствам по-взрослому. Иногда приходилось и тренировки пропускать, но они не роптали. Настя смотрела на них, удивлялась – не зря говорят, что характер проявляется во взрослых поступках. А она еще ругала их за легкомыслие, за лишний максимализм… И куда тот максимализм подевался, будто его волной смыло!

Никита смотрел на их суету, никаких комментариев не давал. Молчал, но и не одобрял, конечно же. И в доме было уже не весело, как раньше, исчезла из отношений былая легкость. Впрочем, они особо и не замечали ее отсутствия – некогда было. Не было времени на посиделки, на общие обеды и ужины, сдобренные шутками и выдумками Никиты. Да и сам он погрустнел как-то, замкнулся в себе.

Однажды Настя, в очередной раз вернувшись из больницы, сказала ему решительно:

– Надо поговорить, Никит…

– Ну что ж… Давай поговорим! – согласился он обреченно.

– Я хотела тебе сказать… Вернее, посоветоваться… В общем, в больнице сказали, что Валю можно домой забирать.

– Куда – домой? – осторожно спросил Никита. – Какой дом ты имеешь в виду? У него вроде есть дом. Пусть жена и забирает его домой! При чем тут ты?

– Она его не заберет, Никита. Это же понятно. Вон она даже ни разу в больницу к нему не пришла.

– И что? По-моему, это уже его проблемы. Пусть сам со своей женой разбирается. В конце концов, она просто обязана…

– Да никто никому ничем не обязан, Никит… Если человек не хочет, его ж не заставишь…

– Так, Насть! Я не понимаю – куда ты клонишь? Неужели ты собираешься… Да не сходи с ума, Насть! Я понимаю, что ты очень добрая, да… Но не надо до фанатизма доходить, Насть! Это даже со стороны нелепо и глупо выглядит! Ты что, предлагаешь мне сейчас пожить шведской семьей?

Настя только развела руками, не находя, что ответить. В конце концов, Никита был прав, все это выглядело нелепо со стороны.

Но ведь это – со стороны! Какое ей дело, как все выглядело со стороны? Если человека из больницы забрать некуда?

Пока думала, как правильно сформулировать свои мысли, пришла помощь со стороны девчонок. В дверях кухни неожиданно нарисовалась Полька, произнесла твердо:

– Мы с Олькой все слышали, мам… И мы так решили… Если вы боитесь, как со стороны будет выглядеть… Мы с Олькой папу можем забрать. К себе в комнату. И мы сами ему помогать будем, чтобы он скорее на ноги встал. Он ведь наш папа, в конце концов, мы не можем по-другому, правда? И комната тоже наша?

– Ну вот вопрос и решился… – повернулась Настя к Никите, неловко улыбаясь. – И возразить ничего нельзя… Девочки тоже имеют право голоса, согласись?

Никита только руками развел. А что он мог возразить в присутствии Ольки и Польки? Это уже потом, когда спать легли, он вернулся к разговору, спросил с раздражением:

– Нет, я все-таки не понимаю… Объясни мне еще раз, что это получается, а? Ты что, со мной совсем считаться не хочешь? Я тебе кто, Насть? Муж или не муж?

– Да муж ты мне, Никит… Конечно же, муж… Но ведь обстоятельства разные бывают, правда?

– Да какие обстоятельства, Насть? Что, нельзя другой выход из положения найти, что ли? Обязательно шведскую семью устраивать?

– Да что ты привязался к этой шведской семье, в конце концов? Не будет никакой шведской семьи! Просто человеку помочь надо… Тем более он не чужой человек…

– Да ты хоть бы девчонок пожалела! Ну сама подумай – как они втроем будут в одной комнате жить?

– Да не будут они жить втроем… Валя будет в гостиной, а они – в своей комнате…

– Еще лучше – в гостиной! Значит, мне теперь и в гостиную не зайти! Мне теперь только на кухне находиться можно, да?

– Ну, не надо утрировать, Никит, что ты?

– Это я утрирую? По-моему, это ты утрируешь! Даже слишком!

– Я прошу тебя – потерпи… Ну пожалуйста… Пусть Валя на ноги встанет… Ну будь человеком, Никит! И девочкам это нужно, он же их отец, пойми…

Сказала и вдруг ужаснулась. Да что же она сейчас делает, глупая! Ведь она-то прекрасно знает, кто их отец… И потом все равно придется Никите об этом сказать… Как она потом ему об этом скажет, как?

Наверное, Никита почувствовал ее смятение, заговорил с новой силой:

– Я не хочу оказаться в этой нелепой ситуации, Насть, не хочу! Ну как мне тебе еще объяснить, что я не желаю выглядеть идиотом?

– А я прошу тебя еще раз – потерпи… Так надо, Никит. Так надо…

– Кому надо? Объясни?

Действительно, кому надо… Совсем уже ничего не понятно. Запуталась. Если б ты знал, Никита, что я делаю, глупая… Если б знал, как ты прав, Никита! Как прав…

– Давай уже спать, а? – потянула она одеяло на себя. – Поздно уже рассуждать… Завтра Валю выписывают, и все равно его везти некуда… Придется потерпеть, Никит, ничего не поделаешь. И… прости меня, пожалуйста, а? Ну прости…

– Ладно, давай спать… – проговорил Никита тихо и обреченно.

По интонации его голоса она услышала – сдался.