Шумеры - Людмила Сурская

— Ерундистика какая. Матрёшка, чего только не придумает.

— Это серьёзно. Скоро женщине не надо будет умолять любимого: "Поласкай меня вот так и тут, крокодильчик милый, прежде чем сожрать".

Но Эд не отставал.

— А раз серьёзно, то ответь… Ты бы лично предпочла электронику или, чтоб это делал я?

Конечно, играла тяня время. Переспросила. Очень уж хотелось сбить его мальчишечий пыл.

— Я?

— Ну?

— Не скажу, — обхватила она его торс ногами.

Неожиданно именно это его успокоило и порадовало.

— То-то. Американки они повёрнутые все. Сначала они рады стараться ради своей карьеры были, детей не рожать. Матки себе поотчекрыжили. Пусть из пробирки, клонированные, в общем любые, только не нормальным путём выношенные. Теперь ещё и оргазм додумались без мужиков получать. Обленились бабы дальше некуда. Но к шуту их. По мне так хоть пусть на таблетках живут, без всякого оргазма. Главное, чтоб наших Машек с правильного пути не сбивали.

— Чего ты так разошёлся? — щекотала она его за пузико.

— Так мы на фиг вам скоро вообще нужны не будем. — Ворчал он.

— Понятно, — смеялась она, зарываясь ему под мышку. — В ваши планы, естественно, не входило переходить от тёплой ласковой женщины к резиновой кукле.

— Картошка готова? — перешёл он к прозе.

— Теперь, наверняка, остыла…

— Полежи, я разогрею, — чмокнул он её в нос.

— Я с тобой пойду, не хочу расставаться.

— Ну, давай раз так.

Накинув халатик, она увязалась следом. Пили вино, ели картошку с маленькими солёными огурчиками и мясом гриль. Сидя на его коленях и прижимаясь к его груди, она улыбалась, обнимая за упругую шею или крепкую спину. "Какое чудо быть маленькой рядом с ним! Ну, почему он такой упрямый тормоз?"

— Нам хорошо вдвоём. Прошу, кончай маскарад.

— Не время, ты не примешь меня.

— Но откуда ты это знаешь?

— Предчувствие…

— Какая глупость. У мужиков его совсем нет. Я глажу твоё лицо, грудь, ноги… Мне всё подходит. Когда ты рядом мне хочется отключить электронику, отгородиться от цивилизации, забравшись в пещеру хранить огонь и ждать тебя с охоты, в общем, наплевать с высокой колокольни на целый свет. Разве этого не достаточно для счастья быть вместе?

— Не будем спешить…

— Я хочу не только засыпать, но и просыпаться на твоём плече.

— А вдруг тебе это только кажется? Поделись тем, что ты на Мальте видела.

— Мальтийских рыцарей.

— В музее или разрезе времени?… — осторожно спросил он.

— И так, и так, — засмеялась она, покусывая его мочку. — Неужели ты начал верить в мою, как ты не скажешь "сказку".

— Иногда мне кажется, что всё это сон… Расскажи, какие они были тогда, в самом начале?

— Совсем не такими важными и чопорными, какими их показывают в кино. Тогда всё было иначе. Другие ценности и цели. Правда, в конечном итоге всё романтическое, важное и благородное оттеснялось назад, а вперёд вырывались деньги, нажива и благополучие. Тогда терялась прелесть и лёгкость самой идеи, а дальнейшее продолжение её превращалось в пыль. Но это отступление, а тогда что: осада, копоть, грязь. Усталые, заросшие и вонючие, но мужественные и благородные.

— Ты говорила про благородные задачи. Как думаешь, почему они обречены на забвение и провал. В лучшем случае они используются, как щит для проталкивания низменных целей?

— Всё течёт, всё изменяется и то, что актуально в один час, никуда не годиться в другой. Надо было не зацикливаться на одном и расширять цели.

— В смысле? Они и так лезли во все дыры.

— "Лезть" и расчёт подкрепляющий цель, это разные вещи. Если б они выбрали одну страну и сделали её раем, это оправдывало бы их создание и долгую жизнь. Тогда в другие не пришлось бы лезть, они сами пришли с поклоном. А, если нет сильной таранившей вперёд цели-идеи, то всё кончается тем, что благородным щитом начинают прикрываться личные интересы, наживы и обогащения. Все довольны. Существует театральная сказка для романтиков и свои рычаги управления верхушки для низов. Но начинали они с неслабой идеи и поэтому были сильны. Ты в курсе, что русский император Павел 1 был тоже магистром Мальтийского ордена?

— Понятия не имел. Эта личность мне абсолютно не интересна. Лю, неужели наши пути во времени пересекались?

— Дважды. В самом начале пути. Мы были Адамом и Евой, но вопреки легенде парой не стали.

— Надо же такое придумать, аж в такую муть залезла, как Адам и Ева.

— Зачем же спрашивал, если не веришь?

— Заяц, давай дальше, только без фанатизма.

— Был второй раз. Новая цивилизация…

— А что была ещё и старая? — перебил он её

— Угу. Я, темноволосая шумерка с серыми глазами, а ты светловолосый "зем" с зелёными. Любовь свела над нашими головами венки из цветов. Жрецы подсчитали, именно слияние двух наших генетических программ даст тот результат, который прогнозировали "сыны неба" создавая людей и которого не получили с распадом пары Адама и Евы. И на чей успех в нашем случае надеялись, оставшиеся от первого витка цивилизации шумеры. Идя на вынужденный эксперимент с жизнью, и не смотря на то, что старались не повторять ошибок первых людей, они, тем не менее, потерпели крах. Жрецы просчитали. Наш генетический код повторяет один в один Адама и Еву. От нас должна пойти правильная линия земных людей…

Он пробовал говорить с ней осторожно, как с больной.

— Слушаю и ушам своим не верю. Но ведь учёные, малыш, уже давно доказали по каким ступеням и как шло развитие земли и жизни на ней…

Она не обиделась и продолжила дуть в свою дудку.

— Кто спорит. Земли и жизни да. Планируемый на развитие разум, это другое.

Он же ломая её настырство, принялся давить её аргументами:

— Но ведь у нас с тобой, учитывая моё ранение, никакого продолжение быть не может и это говорит о том, что или жрецы или ты ошиблась. А что, если я совсем не твой Эдикан.

Она перешла на то же.

— У тебя на правой руке должна быть татуировка змеи, это так?

— …

— Почему ты молчишь, на моей руке бесцветная змея с рождения, вдавленная в кожу с хвостом и головой. А насчёт продолжения рода… никто не знает своего кода. У тебя одно яичко вполне функционирует и мужик ты не слабый, так что всё может быть. Жрецы не ошибаются.

Он молчал, потому что язык прилип к нёбу. Но отойдя, выдавил из себя:

— Ты хочешь сказать, что ты можешь забеременеть?

— Я надеюсь на это.

К раздражению вплелась ирония.