Спасти заколдованного короля - Анна Жнец

Саилрим замер. Мы шли, шли, шли в густой темноте, освещая себе дорогу факелом, слева и справа зажатые каменными стенами, и вдруг остановились.

Судя по звукам, мой спутник произвел какие-то манипуляции, которые я не смогла разглядеть во мраке, и стена перед нами отъехала в сторону, словно дверца лифта.

— Отлично. Никого нет, — кивнул Саилрим своим мыслям.

Моим глазам открылось просторное помещение с двумя стрельчатыми окнами в пол. В центре стояла кровать с балдахином, на полу лежал ковер с пушистым ворсом. Когда стена за моей спиной вернулась на место, я увидела, что дверь в тайный проход замаскирована книжным шкафом.

— Где мы?

— В спальне моей двоюродной сестры.

— А где сестра?

— Мы проходили мимо нее внизу.

Я не сразу поняла, о чем он говорит, а потом неловко воскликнула:

— Оу.

Внизу. В усыпальнице.

— А почему мы здесь, а не в твоих покоях?

— Я не уверен, что их не узурпировали.

Спальню заливал лунный свет. Саилрим вошел в его косые призрачные лучи. Его темная фигура резко выделялась на фоне окна.

— Что будем делать? — я неловко переступила с ноги на ногу.

— Тебе надо переодеться, отдохнуть, выспаться, — он протянул мне раскрытую ладонь, словно кавалер, который приглашает даму на танец.

Охваченная необъяснимой дрожью, я шагнула навстречу и приняла его руку. Мы замерли друг напротив друга в потоках мерцающего серебра.

— Твои волосы, — Саилрим нежно провел ладонью по моим белым локонам и покрутил в пальцах одну прядь.

— Не нравится?

Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, и дыхание отчего-то перехватывало.

— Нравится. Теперь ты похожа на эльфийку. Им будет легче смириться с моим выбором.

О чем он?

Прежде чем я успела спросить, Саилрим наклонился к моему лицу. На губах осело его теплое дыхание.

— Спасибо за то, что нашла меня, — он отпустил мой локон, но только затем, чтобы всей пятерней зарыться в волосы на затылке и притянуть меня к себе еще ближе. Так близко, что мы теперь дышали одним воздухом.

Пульс сбился. Сердце пропустило удар. Мышцы внизу живота начали мелко и сладко сокращаться.

От поцелуя нас отделял один миллиметр.

Но Саилрим медлил. Словно испытывал мое терпение на прочность. Словно хотел, чтобы я не выдержала и сделала первый шаг.

Он поймал мой взгляд и захватил его в плен. В полумраке спальни, в лунном свете, льющемся из окна, его глаза потемнели до таинственной изумрудной зелени. В них отражались миллиарды мерцающих звезд вселенной. Они сами были как звезды — как погибшие звезды, что стали черными дырами в космосе и затягивали в себя даже свет. Я тонула в этих коварных омутах, растворялась в них, погружалась на самое дно дрожащих зрачков. Мир вокруг исчез. Сузился до полосы лунного света, в которой мы стояли.

Пальцы Саилрима ласкали мой затылок.

Я не выдержала и соединила наши губы — только и надо было, что слегка качнуться вперед.

И вселенная окунулась в столбы обжигающего пламени.

С рычанием Саилрим впечатал меня в свою грудь. Его руки смяли ткань мантии на моей спине. Он словно ждал, когда я решусь на поцелуй, чтобы после с чистой совестью сорваться в ослепляющее безумие.

Так выглядит хищник, потерявший над собой контроль.

Колени подкосились. В объятиях Саилрима я превратилась в податливую куклу, в мягкий воск. Под его бешеным напором оставалось только обмякнуть, отдавшись ласкающим губам.

Гореть в огне. Принимать мужские поцелуи. Глубокие, жадные, кричащие желанием заклеймить, присвоить, твердящие: «Моя! Моя! Моя!»

Ноги меня больше не держали. Если бы Саилрим не прижимал меня к груди, я бы сползла на пол, но он не давал мне упасть. Он уложил мою голову к себе на плечо, одну руку завел мне за спину, другой — зарылся в волосы на затылке и целовал, целовал, целовал меня, пока у нас не закончилось дыхание.

Глава 39

Саилрим открыл шкаф и довольно кивнул, увидев ряд пышных платьев на вешалках.

— Здесь ничего не тронули после ее смерти. Все осталось, как было. Можешь переодеться.

И он тактично отвернулся, чтобы не смущать меня взглядом, словно еще не привык лицезреть меня голой после оборота.

— Можешь смотреть, — улыбнулась я, перебирая наряды его почившей сестры. — Чего ты там не видел? Я не против.

— Зато против я, — вздохнул этот ушастый поборник нравственности и остался стоять ко мне спиной.

Эх, Сима, Сима, кого ты обманываешь? Я же знаю, что ты подглядывал за мной в ванной. Или это не считается?

Эльфийская мода пришлась мне по вкусу. Никаких корсетов. Ткани струящиеся, летящие, невесомые. Среди пышных бальных платьев я отыскала и более скромные модели, с юбками, хоть и длинными, но не похожими на колокол. А цвета какие замечательные! Пастельные, нежные, приятные глазу.

Я выбрала платье А-силуэта с длинными рукавами и круглой горловиной. Изысканное, воздушное, из кремового шифона. В нем я казалась особенно хрупкой и изящной.

Когда Сима обернулся, то на несколько секунд завис, уставившись на меня с открытым ртом.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь ты будешь ждать меня здесь, в безопасности, — ответил он, вернув на место отвисшую челюсть, — а я навещу своего предателя-брата.

— Ну уж нет, дудки. Я с тобой.

Сима свел брови вместе и посмотрел на меня твердым взглядом. Растрепанный, помятый, в одежде простого кроя он выглядел сейчас царственнее своего брата короля.

Там, в замке, он был другим. Нервным, вредным, раздражающе спесивым. А здесь вернул спокойную уверенность в себе, словно рыба, нырнувшая в знакомый водоем. От его статной фигуры веяло властностью и сдержанной силой.

— Нечего тебе делать при нашем разговоре, — заявил упрямец. — С предателями я разберусь сам, а твоя задача — сидеть в этой комнате тихо и смирно, пока я не верну себе трон.

— Какой трон? — захлопала я глазами.

Сима гордо вздернул подбородок, и память внезапно подбросила мне обрывки нашего давнего разговора.

«Обращайся ко мне ваше величество».

Ахнув, я плюхнулась задом на постель.

То есть это он настоящий король Маарлинэля? Теперь понятно, почему на его жизнь покушались. Извечная борьба за власть между претендентами на престол.

Заметив, как расцветает понимание в моих глазах, ушастый гордец выпятил грудь колесом и расправил плечи — ну точно павлин, распушивший хвост. Нравилось ему производить впечатление на девушек. Или на одну