Дотла 2. Красная королева - Анна Эйч

Забудем. Слабо верится, что получится, ведь я пытался её забыть с первой нашей встречи, но так ничего и не вышло, а прошло уже около пяти лет.

Мы подъезжаем к назначенному адресу. Небольшой белёный дом прячется в тени сосен в двух шагах от берега. Ничего особенного – терракотовая черепица, выцветшие ставни, небрежно разбросанные по двору пластиковые стулья. Идеальное прикрытие для штаб-квартиры – настолько обыденный, что даже не задержишь на нём взгляд. Море плещется в паре метров, волны лениво накатывают на гальку, но этот райский пейзаж кажется декорацией к какому-то абсурдному спектаклю.

Мы выходим из машины, и горячий воздух сразу окутывает нас, словно запирает в душной банке. Вика замирает рядом со мной, напряжённая как струна, чувствую, что, несмотря на всю её показную холодность, она искренне переживала за Дэна.

Брат выходит в той же одежде, что и был на свадьбе, правда, рубашка выглядит не так свежо, как прежде, рукава закатаны и верхние пуговицы расстёгнуты.

– Вика? – он удивлённо поднимает бровь.

Он не знал, что она будет. Зачем тогда она поехала? Может быть, таким образом сделала свой выбор?

Дэн подходит к нам, не отрывая глаз от Кузнечика, а точнее – от своей невесты.

Невесты, Стас! Прекрати думать, что она всё ещё твоя!

Здравая часть меня пытается достучаться до моего неугомонного сердца и принять факт, что Вика не моя девушка и, скорее всего, никогда ею не станет.

– Я оставлю вас, – вдруг выпаливаю и благородно ухожу вдоль берега.

Им это нужно, если они в конечном итоге останутся вместе, я не хочу этого видеть, а если нет, то произойти это должно точно без моего участия и злорадно подпрыгивающего сердца в груди.

Глава 27. Выжженная почва

Денис.

Пять дней с момента ареста Стефана Арула я провожу в специальном подразделении Интерпола, где меня допрашивают все возможные спецслужбы, проверяя на детекторе лжи и сравнивая показания с уликами. Это обычная процедура для агентов, работающих под прикрытием, ведь в любой момент меня могли раскрыть и завербовать работать на синдикат.

Я справляюсь со всеми тестами и стойко выдерживаю изнурительные допросы, которые порой походят на пытки заключённого. Здесь оперативники чувствуют свою безнаказанность и каждого готовы пропустить через мясорубку с причинением боли и психологическими приёмами. В тёмной комнате без окон меня заваливают одними и теми же вопросами по кругу: кто знал о моей миссии, как долго работал на синдикат, передавал ли информацию. Голос допрашивающего гудит в ушах как назойливая муха, лампа слепит глаза, а воды не дают уже несколько часов.

После я должен отсидеть ещё пару дней в штаб-квартире – за это время разведчики собирают информацию по родственникам, друзьям и приближенным арестованного. Таким образом они ищут возможные угрозы, ведь если до людей Арула дойдёт слух, что крыса – я, то меня убьют, как только покажусь на горизонте. Также чтобы полностью обеспечить мою безопасность и возможность закончить с карьерой агента под прикрытием, необходимо провести огромное количество бумажной работы. Одним словом, мне остаётся только ждать.

Спустя ещё неделю мне передают новый паспорт и сообщают, что я могу покинуть страну.

И вот я выхожу из рыбацкого домика и вижу её. Это какой-то подарок судьбы?

Я думал о Вике всё время, пока был в бункере Интерпола и отвечал на бесконечные однообразные вопросы. Она снилась мне каждую ночь, хоть толком и не давали спать. Я был уверен, что она покинула страну, как только дала показания, и навсегда вычеркнула меня из своей жизни. Я был уверен, что больше никогда её не увижу, не обниму, не скажу, что люблю.

Я думал, это конец нашей истории, и планировал до конца своих дней жить с этой болью.

Но вот она здесь, в лёгком платье, шёлковые воланы которого лениво развиваются на ветру. Солнце запутывается в её ярких волосах, явно завидуя их огню. Глаза спрятаны за солнцезащитными очками, в руках маленькая сумочка, металлическую ручку которой она нервно теребит.

– Привет… – тихо произносит она.

Знаю, она приехала не мириться, но другого шанса у меня не будет, поэтому я преодолеваю последние сантиметры между нами, обхватываю её лицо и целую.

Протискиваюсь языком, захватываю в плен губы, нагло забираю её воздух, потому что сейчас от этого поцелуя зависит, буду ли я жить дальше или утоплюсь прямо здесь. Ещё один толчок языком, Вика позволяет мне поцеловать себя, но не отвечает с энтузиазмом. Для неё – это снисхождение, для меня – последняя капля счастья. Порывисто облизываю её губы, надавливаю на скулы и отстраняюсь.

На середине самого прекрасного момента, где-то между взлётом и падением. Я специально не довожу до логического конца, зная, что чем дольше буду оттягивать, тем сложнее будет её отпустить.

– Извини, – шепчу в губы, не выпуская её, – мне было это нужно.

Вика молча кивает и делает аккуратный шаг назад, чтобы отвоевать себе личное пространство и высвободиться из моих рук. Я не следую за ней.

– Дэн, я приехала, чтобы всё прояснить, – она опускает глаза на палец с помолвочным кольцом и начинает его теребить.

Нет, прошу тебя, не снимай!

– То, как начались наши отношения и на какой ноте продолжились – всё это было неправильным. Это как пытаться вырастить олеандр в холодном климате Петербурга. – Её голос звучит устало, но твёрдо. – Мы можем делать вид, что нам хватает солнца, поставить парник, поливать по часам, удобрять и окутать высококлассным комфортом. Но этот цветок всё равно не будет ощущать себя счастливым, он будет жить, но не излучать жизнь. Мы уже уничтожили почву, где могли бы вырастить своё будущее, а то, что есть сейчас – это просто выжженная земля, пепел.

Я внимательно слушаю ее, на лице ни единой эмоции, но внутри уже начался процесс медленной смерти.

– Пожалуйста, позволь мне уйти и привести свою почву в порядок. Я хочу большой красивый экзотический сад, и я знаю, ты бы мог мне его подарить. Правда, я не злюсь на тебя – ни за то, что обманом влюбил в себя, ни за то, что не сказал, на кого работаешь. У тебя были причины, просто всё это слишком для меня.

– Всё уже в прошлом, пожалуйста, прошу… – пытаюсь спасти ситуацию, но она делает жест рукой, давая понять, что ещё не закончила.

– Я не могу, правда. – Вика протягивает мне помолвочное кольцо и вкладывает в ладонь. Маленький бриллиант