Дотла 2. Красная королева - Анна Эйч

Это так же красиво, как и печально.

Поворачиваюсь спиной и ухожу в обратную сторону вдоль берега. Молюсь, чтобы он не пошёл за мной, чтобы никто из них не пошёл, не заставил сесть в машину, не стал пытаться изменить моё решение. Спустя пару минут неспешной прогулки решаюсь обернуться. Мысленно надеюсь, что они уехали, но, когда вижу, что машины и правда нет, не могу справиться с нахлынувшей волной противоречивых ощущений. Они уехали. Услышали меня. В первый раз в жизни сделали именно так, как я попросила.

Из меня вырывается истерический всхлип, глаза моментально становятся мокрыми, я падаю на горячий песок и плачу. Долго, сильно, навзрыд. Боль окутывает меня, словно тёплое одеяло – она стала частичкой моей души, неотъемлемым аксессуаром. Она больше не жжёт, а согревает, но в эту самую секунду я не могу принять её без боя. Я продолжаю рыдать, зарываюсь ногами и руками в песок, психую и раскидываю его вокруг себя. Плачу, кричу, задыхаюсь от переполняющих душу и тело эмоций.

Я всё сделала правильно. Я свободна… и одинока.

Даже не могу точно определить причину своей истерики. То ли я, как наркоман, подсела на бесконечный адреналин, и теперь моё тело, прикормленное ярким эндорфином, не хочет принимать новую скучную реальность. Или я пытаюсь бороться с упрямым сердцем, доказывая ему, что любой из братьев Куртовых – это плохой выбор. А может, я просто устала? Может быть, мне нужно просто поплакать, сидя на берегу, высказать всё морю?

Я переложу вину на него.

Пусть во всём будет виновато море.

Глава 29. Под небом Эрисейры

Вика.

6 лет спустя. Португалия.

Утро. Моя любимая часть дня.

Я открываю глаза и вдыхаю свежий, слегка солоноватый воздух океана. Наш дом стоит прямо у обрыва, откуда открывается самый невероятный вид на Атлантический океан.

Лениво переворачиваюсь набок и встречаюсь с любимой копной чёрных волос.

Лукас мирно спит, тихо посапывая, отправляя невидимые стрелы мне прямо в сердце своим завораживающе милым видом. Его мягкая кожа приобрела лёгкий загар под щедрым португальским солнцем, и теперь его смело можно принять за местного.

Ласково провожу рукой по его голове и встаю с постели.

Прохожу по искусно обставленному дому в прованском стиле. Когда мы переехали сюда около четырех лет назад, из мебели здесь было два старых французских стула и большой дубовый стол, потёртая картина с изображением неизвестной женщины в массивной белой раме и кровать с изголовьем в виде металлических завитков. Мне показалось, что избавляться от такого раритета – кощунство. Эти предметы могли бы о многом рассказать, поэтому я решила восстановить всё, что было в доме, и сохранить некогда заданный прованский стиль с его лавандовыми оттенками, выбеленным деревом и налётом старины.

Дом преображался постепенно. Я часами гуляла по барахолкам и изучала местные маркетплейсы, где люди за копейки пытались избавиться от настоящих, по моему мнению, сокровищ. Так появился старинный комод с облупившейся краской цвета морской волны, который я отреставрировала своими руками. Антикварное зеркало в позолоченной раме досталось мне за смешные деньги от пожилой португалки, которая переезжала к детям. А керамические вазы ручной работы я нашла на блошином рынке в Лиссабоне – продавец даже не подозревал, какую ценность отдаёт за бесценок.

Выхожу на кухню и открываю большое французское окно прямо перед раковиной. Здесь обычная рутина в виде мытья посуды превращается в настоящее созерцание прекрасного: пока руки в пене оттирают пригоревшую яичницу от сковороды, глаза впитывают невероятный вид на зелёную лужайку перед домом и бескрайний синий океан.

Феникс, наш золотистый кокер-спаниель, радостно встречает меня и тычется мокрым носом в мои ноги.

– Привет, дружок, готов идти гулять? – склоняюсь к псу и ласково чешу его за ушком.

Открывая холодильник, понимаю, что для завтрака у нас совсем нет продуктов: кусочек сыра, пара персиков, молоко и различные покупные соусы, с которыми Лукас любит уплетать макароны.

Придётся идти на рынок.

Эта мысль не расстраивает, а наоборот заряжает меня энергией, заставляя расплыться в улыбке. Теперь это мой традиционный утренний ритуал: проснуться с первыми лучами солнца, накинуть на воздушное хлопковое платье шёлковую накидку, которая будет постоянно спадать с плеч, придавая образу южный небрежный шарм, схватить плетёный шоппер и прогулочным шагом отправиться за ремесленными продуктами и фруктами, которые ещё пару часов назад красовались на ветках.

Спускаюсь вниз по витиеватой каменной лестнице, пробираясь сквозь пышную экзотическую растительность. Феникс семенит вокруг меня, прыгает и радуется утреннему солнцу. Иду мимо уютных ресторанчиков, которые открыли местные прямо в своих домах, перехожу дорогу и оказываюсь на открытой площади, где уже вовсю кипит охота за лучшими продуктами.

– Santiago! Põe o damasco no sítio![1]

Озорные дети Джуаны бегают вокруг прилавка, бросаются друг в друга фруктами и весело смеются, отказываясь слушаться маму.

– Антонио! Если ты сейчас же не прекратишь, я выпорю тебя прямо здесь, при всех покупателях! – снова пытается усмирить детей Джуана, и, увидев меня, тут же меняется в лице, расплываясь в тёплой улыбке.

– Кассандра! Graças A Deus! [2]! – выдыхает Джуана и, отмахиваясь от детей, начинает поправлять забитые доверху ящики с сочными абрикосами. – Эти сорванцы меня в могилу сведут!

– Они привлекают покупателей, – отвечаю на португальском, подмигивая одному из её сыновей, который, заметив Феникса, сразу принимается с ним играть и гладить.

– Конечно, – иронично усмехается Джуана, а затем разрезает один из инжиров и протягивает мне половинку.

Я охотно беру плод и впиваюсь в медовую мякоть, издавая стон удовольствия. Сладкий сок стекает по подбородку, а во рту взрывается букет лета. На самом деле поход на рынок в Эрисейре – это не базовая необходимость, скорее одно из развлечений местных. Сюда приходят обсудить последние новости, поболтать о жизни, пожаловаться на детей. Продавцы обязательно дадут тебе попробовать что-то из своего товара, не пытаясь его продать, а просто чтобы понаблюдать, как у тебя расширятся зрачки от удовольствия. Для многих человеческое общение здесь значит гораздо больше, чем коммерческая выгода.

– Это потрясающе, Джуана, я готова только ими и питаться!

Женщина одобрительно смеётся, польщённая моим комплиментом.

– Я рекомендую тебе… – как истинная португалка, Джуана начинает описывать мне рецепт, отыгрывая жестикуляцией каждое слово. – Возьми у Камиля свежий хлеб, – она указывает в сторону небольшой пекарни, откуда доносится дразнящий аромат выпечки, – затем выложи на него творожный сыр, у Марии ещё немного осталось, – поясняет она, указывая на прилавок с молочными продуктами, – выложи инжир и