Развод со зверем. Он не отпустит - Анна Григорьевна Владимирова

Смирнов, тем временем, открыл папку и нахмурился над ее содержимым.

— Давайте взглянем на дело. Команда хирургического отделения исследовательского института утверждает, что смерть пациента, которого вы, Север Станиславович, оперировали, стала следствием «непредвиденных осложнений». Отвечайте на вопрос.

— Да.

— Что, да?

— Все так, как у вас написано в заключении.

— Чёрта с два! — вскричал Смирнов, а я вздрогнула.

— Спокойно, — сжал мое плечо Илья. — Север знает, что доказательств его ошибки ни у кого нет.

— Не думайте, что вы один тут понимаете в нейрохирургии, и никто до вас не докопается, — тем временем чеканил Смирнов.

— Я один тут понимаю в нейрохирургии, — спокойно вставил Север, с точностью рассчитав, когда следователь сделает паузу для вдоха.

— Значит, я прав, — сузил глаза Смирнов, — считаете себя непогрешимым. Но у таких, как вы, должны быть тормоза, Север Станиславович. Вы — тщеславны, заносчивы, безнаказанны.…

— Если бы я так ставил диагнозы, как вы наделяете людей качествами, то годился бы лишь на мытье полов в ординаторской.

— А мы вас туда и спустим, — прошипел следователь, привставая на стуле.

Север только руки скрестил перед собой.

— Зря он, — досадливо поморщился Илья, — позволяет выводить себя из равновесия…

— Вы утверждаете, что один тут смыслите в хирургии, — продолжал Смирнов, и, послюнявив палец, извлек из папки какой-то листок. — Но ваши ошибки начались задолго до того, как вы взяли в тот день скальпель, господин нейрохирург. У меня тут есть любопытные показания ваших коллег и управляющего персонала, что у вас — невероятная работоспособность. Что вы работаете без отпусков и чуть ли без выходных, и так несколько лет подряд. Это так?

— Не редко.

— В погоне за славой готовы пренебречь безопасностью пациентов, Север Станиславович? Нет-нет, это не вопрос. Такие люди, как вы, мне хорошо знакомы, и нет нужды меня переубеждать. Для вас пациенты — всего лишь галочки в послужном списке, не так ли?

Север молчал. Илья рядом еле заметно кивал то ли каким-то своим мыслям, то ли поощрял Севера на молчание. Я же застыла, едва дыша.

— Почему вы молчите? — сузил глаза Смирнов.

— А вы, разве, задали вопрос?

— Понятно, издеваетесь, — усмехнулся следователь. — Ну, а какая у вас версия? Скажете, что рвали жилы в попытках спасти всех и каждого?

— Спасать людям жизни — моя профессия.

— Люди умирают у вас на столе, — парировал Смирнов и опустил взгляд в папку. — Вот, к примеру, пациентка Светлана Гордеева, сорок четыре года. Тоже, кстати сказать, скончалась ввиду «непредвиденных осложнений». Только экспертиза указала, что у нее был поврежден ствол мозга. Что вы на это скажете, Север Станиславович? Вот, освежите память….

И он достал из папки снимок и положил перед Севером.

— На тридцать четвертой минуте вы отклоняетесь от плана доступа, а мои эксперты выразили сомнение в вашем шаге… Они написали мне, что вместо…. — и он принялся читать по бумажке, делая паузы в длинных терминах, — суб-ок-ципитального разреза вы использовали транс-ве-рте-бральный. Почему?

— Этого требовала ситуация, — ответил Север, хмуро глядя на снимок. –- Опухоль оказалась глубже, чем показало МРТ. Я принял решение сохранить целостность мозжечковой миндалины.

— Так мне и сказали. Но, тем самым, вы задели дыхательный центр. — Смирнов откинулся на спинку стула, изучая реакцию Севера. — Это и стало причиной остановки дыхания на столе.

— Это лишь догадки.

— Догадки?! — воскликнул Смирнов. — Вы мастерски убеждаете себя в том, что ни в чём невиновны.

— Нет, мастерски убеждать кого-то в чём-то — ваша специализация. Я анализирую ситуацию и принимаю решения.

— Вы удалили менингиому, но оставили пациентку без шансов на жизнь!

— Я сделал все от меня зависящее, чтобы дать ей шанс.

— Дать ей шанс, — подался вперед Смирнов, — или лишний раз доказать, что вы — Бог, Север Станиславович? За этот случай никто не взялся. Ни один хирург. Только вы один решили рискнуть…

— Я — не один такой, кто готов рисковать, — остывшим голосом возразил Север и поднял взгляд от снимка.

— Но только у вас смертность за последние полгода выросла на двадцать процентов, — победно постановил Смирнов.

— Это легко объясняется — я стал браться только за самые сложные случаи. Таким случаем был и мой последний пациент.

— А у меня — другое объяснение. Вы зарвались! Возомнили себя всемогущим! Вам нет дела до чувств пациентов и их безутешных родственников. Может, вы и не тщеславны вовсе, но вы мне больше напоминаете гения, одержимого торжеством жизни над смертью и готового на все ради успеха. Только я и мой клиент убеждены, что таким гениям не место в операционной. И вы это знаете.

Последняя его фраза прогремела выстрелом. Смирнов подводил к ней и остался удовлетворенным тем, что увидел. Взгляд Севера дрогнул. Он прикрыл глаза и нахмурился….

50

— Ну, как всё прошло? — оживился Арсен на моё появление в его кабинете. — Не отвечаешь на звонки.…

Я прошла к креслу у его стола и медленно в него опустилась. Взгляд так и норовил расфокусироваться, а мысли невозможно было собрать в кучу. Правильно, что врачам запрещено лечить родственников. Мне было невероятно тяжело переносить процесс над Севером.

— Илья сказал, что всё прошло предсказуемо, — начала я безжизненно, — и что у них ничего нет на Севера, но есть связи и желание его посадить. И следователь себя вел по классике жанра — высокомерно, самоуверенно и агрессивно. А в конце оговорился, что у него с «его клиентом» одинаковые убеждения. И что Северу больше не место в операционной.

— Понятно, — нахмурился Арсен и сосредоточенно потер переносицу. — Илья прав, ничего это не решает….

— Как мне убедить Севера сдаться и отказаться от человеческого мира, лишь бы его не посадили?... — вырвалось у меня тихое.

Арсен посмотрел на меня сочувствующе.

— До слушания месяц, — мягко напомнил он. — Кроме того, у нас ещё встреча с истцом.…

— Да, — кивала я обессилено.

— Алёна, рано сдаваться, — настаивал Арсен. — Мы должны сделать всё, чтобы Север мог жить прежней жизнью и продолжать оперировать. Он этого заслуживает. А вот когда проиграем, пусть