Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

— Смотрите, как напугали бедняжку! — негодующе заорала я, глядя на перепуганного питомца, — Он же трясётся весь!

— Отойди, — Рианнон, угрожающе двинувшись в нашу сторону, — Это шпион! Наш лагерь в опасности. Мы должны немедленно устранить угрозу.

На её ладони замерцал мягкий огонёк и тут же полыхнул, как если бы кто-то поднёс свечу к листу бумаги. Пламя дрогнуло, вытянулось, наливаясь плотью — из язычка вырос шар, плотный, как комок расплавленного янтаря.

Филя коротко и жалобно взвыл.

— Ты совсем озверела, что ли?! — заорала я, прыгая между ними. — А ну-ка потуши свою горелку! Он же растение! Он на подсознательном уровне огня боится!

— И не подумаю!

— Ну тогда я сама его потушу! — взревела я, вперевшись в огненно-янтарную сферу.

Что-то во мне потянулось к этому пламени. Тёплая, вязкая как густой мёд сила потекла по пальцам. В центре ладони стало горячо, будто туда положили уголёк; жар не обжигал — он слушался.

Шар Ри колыхнулся, как будто его лизнул сквозняк. Дёрнулся, словно свеча, которую пытаются задуть, но стесняются дунуть в полную мощь.

Я замерла. Страх и восторг смешались, будоража как терпкое, хмельное вино. Я ощущала чистую энергию, разливающуюся по венам. Чужой дар впитывался, поглощался, становился моим.

Рианнон это почувствовала. Я видела, как её зрачки расширились от страха.

Чужой ужас подействовал как пощечина. Дернувшись, я отрываясь от источника кайфа и отпустила. Воздух выскочил из меня, как пробка. Жар потух. Шар на ладони Ри окреп.

— Что ты творишь?! Ты что, пыталась погасить мою силу?!

Она была не так уж далека от истины. Вот только было одно «но»: силу я не гасила, а ЗАБИРАЛА!

— Я… мммм…. — не зная, что ответить, замычала я.

— Девочки! — голос Мэйв мог бы остановить ураган, — Хватит! Вы сейчас пол Убежища разнесёте! Сцепились, как две мартовские кошки. И было бы из-за чего. Давайте просто спросим, чего этот малыш хотел.

— Спросим? — фыркнула Ри. — У цветка?

— У РАЗУМНОГО цветка! — огрызнулась я, — ОН, между прочим, всё понимает. Иногда даже слишком...

Мэйв не стала слушать наши разборки, просто подошла и осторожно положила ладонь на макушку Фили. Тот тут же издал жалобный писк и сжался, будто собрался спрятаться сам в себя.

— Не трогай его!

Мэйв на мгновение вскинула руку, браслеты мелодично зазвенели.

— Не бойся. Я не причиню ему вреда. Так, маленький… спокойно… — проворковала она, закрывая глаза и закивала понимающе, — А, вот оно что. Теперь всё ясно.

— Что ясно? — насторожилась я.

— Он пришёл ради тебя, Кира.

— Ради меня? Я, как бы, и без твоего мозгосчитывания это поняла. Ох, может быть я тоже провидец?

Мой сарказм не достиг цели.

— Всё может быть, Кира, всё может быть. Ну а ты, малыш, что приуныл? Покажи ей, ради чего был весь этот переполох.

Филя завилял зелёным хвостиком, разявил пасть и… выкатил к моим ногам знакомый бордовый том.

— О… — вырывалось у меня. — Это же мой гримуар! Только он… ну… совсем бесполезный. Сломался, видимо. Я его как пресс-папье использовать собиралась.

Книга была вся в слюнях, на корешке отпечатались следы Филькиных зубов. Я уже открыла рот, чтобы выдать приличную тираду про эстетические чувства и уважение к библиотечному фонду, но тут увидела нечто невообразимое.

Прямо у меня на глазах книга стала меняться: тусклая, потёртая кожа налилась цветом и блеском. Из глубины проступили тонкие серебрянные линии — будто виноградные лозы поползли из углов, распуская пружинистые завитки. Узоры сложились в круги, круги — в переплетения, и где-то в глубине, под кожей, шевельнулось мягкое сияние, как свет луны под водой.

Я застыла с открытым ртом — слова будто застряли в горле. В голове глухо стучала одна-единственная мысль: «Она… проснулась!»

Похоже, не только меня поразило происходящее.

— Книга Истины! — выдохнула Мэйв, прикрывая губы дрожащей рукой, — Я думала, что все они давно уничтожены…

— Книга чего?

— Истины! — в её голосе звенело благоговение. — Эти книги показывают прошлое таким, каким оно было на самом деле. Просто подумай о событии — и она сама откроет правду. О, боги, долго объяснять! Открой — и всё поймёшь.

Том оказался неожиданно тёплым. По ладоням пробежала щекочущая дрожь, словно по коже прошли крошечные искры. Обложка едва заметно пульсировала.

Я сжала пальцы, нерешительно потянулась к застёжке…

Щелчок.

Тяжелая крышка мягко распахнулась, и из-под неё хлынул тёплый свет: разлился по пещере, заставляя стены дышать отражениями.

Воздух словно зазвенел.

Страницы ожили…

Чёрное и белое

Книга дрогнула у меня в руках, страницы ожили, и я будто шагнула вглубь самой памяти мира.

* * *

Мир тонул в бесконечных стычках.

Города гибли, договоры рушились, королевства сгорали до тла.

Люди и маги не могли поделить землю, власть, торговые пути и даже само небо.

Но однажды всё изменилось.

В этот мир пришли драконы — беглецы из гибнущего измерения, проложившие путь сквозь разлом между мирами.

Поначалу их страшились, но вскоре перестали видеть в них угрозу. А потом начали прислушиваться.

Драконы принесли с собой силу и мудрость веков, которые помогли остановить безумие, и за несколько лет положили конец вековой вражде.

Так появился Круг Триединства — совет, где люди, маги и драконы впервые правили вместе.

Наступила эпоха равновесия.

Из разрозненных земель выросла единая страна — Эстерион, со столицей Сельварном.

Впервые за столетия жители континента забыли про боль и страх и смогли вздохнуть спокойно.

Эстерион процветал.

Но любая гармония — лишь затишье перед бурей.

Чаще всего миры разрушаются изнутри: не из-за внешних врагов, а из-за желающих получить чуть-чуть больше власти.

Один из драконьих родов, Ле'Арданн, решил, что их место не рядом с людьми и магами, а над ними.

Втайне Ле'Арданны начали поглощать потоки магии из Радужного Сердца — огромного кристалла, который некогда поклялись хранить. В его глубинах заключался источник всего волшебства этого мира.

Магическая подпитка давала свои плоды — сила Ле'Арданнов крепла.

Поначалу им удавалось скрывать следы вмешательства, но однажды, во время обряда контроля, всё сорвалось: Радужное Сердце треснуло, взорвавшись тысячей осколков. Неукротимая волна силы смела большой город и выжгла половину провинции.

Драконы обвинили во всём магов.

И народ, оглушенный обрушившимся на них горем, поверил.

На пепелище Альмариса умирающий архимаг проклял драконье племя:

«Вы предали источник жизни — так пусть сама жизнь отвернётся от вас.

Пусть