Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

сложных историй в моей практике. Добыть хоть какую-то информацию об Обществе Отверженных почти невозможно, а всё, что у меня есть, — лишь слухи. Ни одного доказательства. Они явно умеют держать рот на замке, и уже давно. Я даже не знаю, сколько точно лет существует Общество.

— Я не знаю, как часто проходят эти «охоты» и когда именно… но ходят слухи, что охотятся там вовсе не на животных.

Он хранит молчание, сидя напротив меня и ожидая продолжения. Но это вся информация, которая у меня есть. Я знаю только, что он — один из лидеров Общества. Что, в общем-то, логично — он человек с огромной властью. Не то чтобы остальные участники не были влиятельны, но он… на другом уровне. Не уверена, как объяснить.

— Я устал, — признается он и зевает.

— Хорошо. Пойдем посмотрим фильм, — предлагаю.

— Я не смотрю фильмы.

— Придется. Спать нельзя, — отрезаю я, пока ставлю его тарелку в раковину.

У Сорена звонит телефон, и мы оба видим на экране имя Майи.

— Если она заявится сюда, я за себя не отвечаю, — предупреждаю я.

— У неё больше нет ключей, — спокойно отвечает он. — Что будем смотреть?

— «Гордость и предубеждение». — Я довольно улыбаюсь.

— Звучит как ужасно нудный фильм.

— Заткнись. Он основан на одном из лучших любовных романов в истории. — Я картинно вздыхаю, сбрасываю туфли и падаю на его огромный диван. Хлопаю по месту рядом с собой, и Сорен садится. От него пахнет ванилью и его гелем для душа.

— Я предпочитаю фильмы, где в конце все умирают, — ворчит он.

— Вот это скучно, — парирую я.

Нахожу фильм на стриминге и запускаю.

Пока идут вступительные титры, я поворачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня.

36. Сорен

Как мне удержать её здесь и никогда не отпускать?

Если бы я мог заполнить свой дом её вещами, ароматом, её смехом — я бы сделал это не раздумывая.

Я хочу, чтобы она была здесь постоянно.

Эта мысль бьет сильнее, чем я ожидал. Что это вообще значит? Что после стольких лет убеждений, что мне не нужны отношения, что я не хочу жену... я всё-таки хочу?

Жена. Откуда, блядь, взялась эта мысль?

Я не слежу за фильмом. Мой взгляд прикован к её профилю: она ярко улыбается экрану, иссиня-чёрные волосы всё собраны в тот же пучок, с которым она была на работе. Ноги поджаты под себя, она устроилась на диване, опираясь на подушку.

— Ты мог бы смотреть фильм, знаешь, — говорит она мне, прекрасно осознавая, что моё внимание сосредоточено на ней.

— Я лучше буду смотреть на тебя.

И я не лгу. Она куда интереснее того, что происходит на долбаном экране.

— Не усложняй еще больше, Сорен.

— Что именно?

Она машет пальцем между нами.

— Мы с тобой. У нас ничего не выйдет. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова спокойно оставлять сына с кем-то, кроме его отца. И всё это из-за твоей сестры.

Немного меняю позу и тут же чувствую, как тянет в рёбрах. Вряд ли они сломаны, но синяки точно есть. Ничего, бывало и хуже.

— Значит, друзья? — спрашиваю.

— Ты когда-нибудь дружил с теми, с кем трахался? — её взгляд скользит от меня к экрану и обратно.

— Не припомню.

— Вот именно. — Она делает глубокий вдох, и на долю секунды в её глазах мелькает что-то — сомнение, может, сожаление. Голос становится мягче, совсем чуть-чуть, будто она изо всех сил держит себя в руках. — Слушай… я могу найти другую работу. Мы можем прекратить всё и разойтись нормально.

— Это то, чего ты хочешь?

— Думаю, так будет лучше. Ты так не считаешь? — Её голос ровный, но в том, как она это произносит, есть лёгкая запинка, достаточная, чтобы заставить меня замереть. Словно она задаёт этот вопрос скорее себе, чем мне.

— Не я это предлагаю, — напоминаю ей.

— Что ж, тогда да. Думаю, так будет лучше. — Она отводит взгляд, голос становится тише. — Я побуду еще пару часов, а потом мне нужно ехать. Надо собирать вещи в поездку.

— Ты можешь оставить за собой должность, Крессида.

Я вижу, как она отдаляется, и это задевает что-то глубоко внутри меня. Последнее, чего я хочу, — чтобы она отдалялась от меня.

Она моргает, замирает, затем моргает снова.

— Ты редко называешь меня по имени.

— Ты моя сотрудница, так что мне следует обращаться к тебе по имени.

— Полагаю, ты прав.

Она снова поворачивается к телевизору, и так мы проводим время до конца фильма. Крессида смотрит фильм. Я смотрю на неё. Она больше не поворачивается в мою сторону, хотя, без сомнений, чувствует мой взгляд. И больше не комментирует это.

Когда чувствую, что она собирается уходить, я встаю почти одновременно с ней, игнорируя боль в рёбрах.

— Спасибо, Сорен, — говорит она.

— За что?

— Ну… за то, что не убил меня, — усмехается она и идёт к двери.

Я хочу сказать ей остановиться, вернуться. Умолять её остаться, чтобы мы могли со всем разобраться. И хотя я всегда был эгоистом, с ней я не могу быть таким. Я не хочу причинять ей ещё больше боли. Я уже сделал достаточно.

37. Крессида

Время, проведенное с семьей, идет нам с Оливером на пользу, но я скучаю по дому. От Сорена не было вестей с самого моего отъезда. Не то чтобы я на них рассчитывала, но, знаете того маленького дьявола, который всегда сидит на плече и нашептывает всякую чушь?

Моему пора заткнуться.

Я сижу у костра, когда подходит Иззи. Ее дочь бегает вокруг, гоняя цыплят, а Оливер преследует ее. Это очень мило.

— Как поживает Ноа? — спрашивает она.

Моя вторая сестра, Анна, сидит напротив с бокалом вина. Их мужья в доме смотрят матч, пока отец готовит еду. Подходит мама с двумя бокалами, протягивает один мне и садится рядом.

— У него всё нормально. Он прислал мне приглашение на свадьбу. Я сказала, что с сожалением вынуждена отказаться.

— А как Сорен? — спрашивает Иззи, улыбаясь за бокалом вина.

— Сорен? Это кто вообще? — вмешивается мама.

— Погугли Сорена Никсона, — говорит Иззи Анне.

Анна тут же тянется за телефоном. Я понимаю, что она уже нашла фото — по тому, как у неё расширяются глаза и она смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Иззи, та кивает, и снова возвращает внимание ко мне.

— Кто этот мужчина? — спрашивает она