Павшая святыня - Мила Кейн

— Может быть, но я так не думаю, — пробормотала я, а затем, поддавшись порыву, который не смогла подавить, шагнула к нему, приподнялась на цыпочках и прижалась губами к его щеке.

Целомудренно. Невинно. Ничего не значащий жест, и всё же он дернулся под моими губами, словно я ударила его электрошокером.

Я явно застала его врасплох. И хотя всего несколько дней назад он целовал меня так, будто собирался съесть заживо, почему-то этот быстрый поцелуй в щеку показался более интимным.

Это потрясло нас обоих.

Я отстранилась, внезапно смутившись и испугавшись его отвержения.

Я бы этого не пережила.

— В общем, спасибо.

Спотыкаясь, я бросилась в свою комнату и захлопнула за собой тяжелую дверь, прежде чем прижать холодные ладони к пылающим щекам.

17. Катарина

К следующему дню сеансы терапии возобновились, и жизнь в «Святой Обители», казалось, вернулась в привычное русло. Полагаю, смерть святого покровителя лечебницы не имела такого уж большого значения, учитывая, что он и так редко здесь появлялся.

Моя кровь закипала, стоило подумать о том, как он расхаживал по городу, упиваясь похвалой и обожанием своих прихожан, возглавляя церковь, куда каждый божий день приходили невинные, доверчивые женщины, такие как моя мать.

Теперь он больше никогда не встанет в храме Божьем и не солжет.

Сестра Вера вышагивала по коридору, направляясь на этаж, где находился кабинет Павла. Я изо всех сил старалась не отставать, несмотря на ноющие ребра.

Мы добрались до кабинета Павла в рекордно короткие сроки. Сестра Вера выглядела напряженной. Ее глубочайшая неприязнь ко мне с каждым днем проступала всё отчетливее.

— Что стряслось, сестра? Что сегодня происходит? — спросила я, не в силах удержаться и не поддеть ее из-за очевидной паники.

Пациентам до сих пор ничего не рассказали о случившемся. Оставили всех в неведении и страхе. Отличная психологическая поддержка. Может, в какой-то момент они и сообщат всем, что Варгас скончался, а может, даже не станут утруждаться.

— Хорошо, что всё возвращается на круги своя после того, что произошло в начале недели.

Сестра Вера покачала головой.

— Расписание «Святой Обители» не твоего ума дело. Просто зайди внутрь и постарайся хоть раз не доставлять проблем.

— Да, сестра. — Я подавила улыбку, заходя в кабинет Павла. Злить сестру Веру всегда было весело. Конечно, она каждый раз отыгрывалась, исправно доставляя меня на ненавистные сеансы, но мне нужно было хоть как-то развлекаться, иначе я бы точно сошла с ума по-настоящему.

Я вошла в комнату и замерла. Дверь мягко закрылась за моей спиной.

Павел выглядел паршиво, несмотря на то, что с той мрачной ночи, когда Варгас повис в петле, прошло уже несколько дней.

Он сидел за захламленным столом. Его глаза покраснели, а в воздухе отчетливо пахло... водкой.

Массимо стоял в углу, как демон на перекрестке, поджидающий заблудшую душу.

— Святой отец? — выдавила я, когда Павел даже не заметил моего появления. Он всё более нервно перебирал бумаги на столе. Услышав мой голос, резко вскинул голову.

— Катарина, ты пришла. — Он уставился на меня так, словно увидел привидение.

— Вы... Время нашего сеанса.

Павел кивнул и потянулся к своей термокружке для чая. Открыл ее, заглянул внутрь, а затем выругался.

— Да, вижу. Что ж, мы могли бы просто отменить сегодняшнюю встречу, но я вспомнил, что отец Лучиано здесь. — Он оттолкнулся от стола и кивнул в сторону Массимо. — Сегодня он проведет сеанс. Я ввел его в курс дела относительно следующего этапа твоей экспозиционной терапии.

После этого Павел направился к выходу, вцепившись в свою кружку так, словно от этого зависела его жизнь.

Дверь за ним закрылась, и на нас обрушилась тишина.

Я встретилась с черными глазами, и по телу пробежала дрожь осознания. Тот вчерашний поцелуй в щеку теперь казался мигающей неоновой вывеской над моей головой, которую невозможно было игнорировать. Каким-то шокирующе интимным.

Он выпрямился и по-звериному мягко прошелся по комнате. Я легко могла представить его в армии. Он двигался как человек, знающий, как использовать свое тело в качестве оружия. Смертоносного оружия. В нем чувствовалась абсолютная уверенность, и это пугало, и... возбуждало. Несомненно возбуждало.

Сексуальный, опасный, и он был твердо намерен заполучить меня.

Массимо прошел мимо меня к двери и повернул замок.

Он убийца. Откуда тебе знать, что он не передумает и не решит забить на вашу маленькую сделку?

— Я не знаю. Я просто верю, — пробормотала я едва слышным шепотом.

Сердце забилось сильнее, пульс запрыгал в венах. Я не была уверена, страх это или возбуждение. Да и что я вообще знала о возбуждении? Как я уже говорила ему, меня даже ни разу нормально не целовали. Выросшая с религиозной матерью-одиночкой, я не хотела позорить ее, заработав дурную репутацию в нашем районе. Наша небольшая община обожала сплетни, а поскольку мы были иммигрантами без мужчины в семье, нам и так доставалось с лихвой.

Я хочу стать твоим первым во всем. Эта фраза крутилась в голове на повторе с той самой ночи, когда он произнес эти слова. И я согласилась... согласилась, как полная дура, даже не подумав о том, как справлюсь с таким мужчиной, как Массимо Лучиано, в роли моего первого мужчины.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Что ты делаешь? — спросила я. И почему мой голос звучал так приглушенно?

Он поглотит тебя целиком.

— Убеждаюсь, что нам никто не помешает во время сеанса. Это протокол Павла.

— Но у нас не будет сеанса, — заметила я.

Массимо встал передо мной, прислонившись к массивному столу Павла.

— Разве?

Я уставилась на него.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. Иди переодевайся.

Он дернул головой в сторону ширмы в углу.

Я просто стояла и смотрела на него: растерянная, потрясенная и, честно говоря, возбужденная. Моя мать сгорела бы со стыда, узнав, что я возбуждаюсь от дьявола в рясе священника, который собирается провести на мне какую-то извращенную терапию от эротических фантазий.

От одной этой мысли кровь прилила к щекам. Мое лицо, наверное, стало цвета помидора.

— Я не работаю бесплатно, micetta. Клиенты всегда вносят хотя бы задаток до того, как дело будет сделано.

Его взгляд опустился к моим ногам, аккуратно сдвинутым вместе в заляпанных грязью белых кроссовках. Затем медленно повёл глазами вверх по моим ногам, и каким-то образом даже мешковатые спортивные штаны заставили меня почувствовать себя едва