Заложница - Барбара Картленд

– Очень много работы, ваша светлость.

– Будем надеяться, что это письмо не добавит вам хлопот, – сказала Люсинда, вскрывая письмо.

Одного взгляда на почерк было достаточно, чтобы ее сердце учащенно забилось. Она узнала бы этот твердый мужской почерк из тысячи, хотя видела его только дважды: в письме, полученном ее отцом, и в метрической книге в день свадьбы.

Письмо было без обращения:

«Уезжая утром, я совершенно забыл, что сегодня в опере премьера. В подобных случаях принято появляться в собственной ложе. Леди Деверо любезно согласилась быть нашей гостьей, и вы окажете мне огромную услугу, если пригласите еще человек семь на обед с тем, чтобы потом они сопровождали нас в Ковент-Гарден.

Надеюсь, я не причинил вам беспокойства, уведомив вас за столь короткий срок.

Себастьян».

Люсинда внимательно прочитала письмо и, взглянув на мистера Грейстоуна, улыбнулась.

– Мне очень жаль, но вам предстоит срочная работа, – сказала она. – Его светлость желает устроить обед на десять персон, а потом мы поедем в оперу. Он уже пригласил одного гостя – даму.

Мистер Грейстоун, подумала Люсинда, великолепный секретарь. Он помнил, кто радушно принимал у себя Люсинду, кто не пожелает поехать в оперу и с кем можно сейчас быстро связаться, чтобы получить немедленный ответ.

Люсинда прошла в библиотеку и написала приглашения, а мистер Грейстоун, учитывавший все на свете, предложил ей написать еще два дополнительных приглашения на тот случай, если у кого-то сегодняшний вечер уже занят.

– Я буду держать эти два приглашения при себе, чтобы не беспокоить вашу светлость, когда вернется посыльный.

– Вы обо всем успеваете подумать, – сказала Люсинда. – Нам нужен еще мужчина; надеюсь, полковник Холстед будет свободен.

– Полковник всегда отменяет все назначенные встречи, когда он нужен его светлости, – просто сказал мистер Грейстоун.

– Да, конечно, – согласилась Люсинда. – Мне трудно представить, что бы мы без него делали. Надеюсь, ему нравится бывать в опере.

Ирония судьбы: она только что вернулась от Хуаниты. Разве Люсинда могла предположить, что так скоро ей удастся увидеть спектакль с ее участием. Интересно, почувствует ли Хуанита, что они находятся среди зрителей?

Мистер Грейстоун ушел, и Люсинде захотелось взглянуть на себя в зеркало. Ей все еще трудно было привыкнуть к своему виду: волосы завиты и зачесаны высоко наверх, сверкающие бриллианты в ушах. Неужели эта белоснежная кожа принадлежит ей?

– И все-таки я осталась прежней, – пробормотала она. – Я – Люсинда, которую никто не любит и которая никому не нужна.

Ей показалось, что позади себя в зеркале она видит леди Деверо, ее глаза опушены темными ресницами, яркие губы слегка надуты.

– Неужели Себастьян действительно любит тебя? – обратилась Люсинда к призраку. – А ты-то его любишь? Или ты, как Хуанита, намереваешься вытащить из него все, что можно? Какова была бы твоя любовь, если бы он был беден, если бы он не был «persona nongrata» в Кларенсхаусе, если бы ему не завидовал весь Лондон?

Люсинда глубоко вздохнула.

Интересно, что сказал бы лорд Меридан, узнай он о ее разговоре с Хуанитой да Рива. Танцовщица оказалась настолько глупой, что всему поверила. Но с леди Деверо придется действовать более тонко.

Люсинда почувствовала себя маленькой и беспомощной. Как страшно ей было вступать в этот мир без всякой поддержки! Неужели это невозможно – завоевать любовь своего мужа?

Она вспомнила совет Красавчика Браммеля: «Не будьте робкой, заставьте их замечать вас!» Продолжая рассматривать себя в зеркале, которое висело над изящным, украшенным купидонами столиком времен Карла II, Люсинда вздернула подбородок. Обеспокоенный и несчастный вид сменился решительностью. Люсинда была полна жизни, глаза сверкали, как у воина перед битвой. Ведь Нат так часто говорил ей: «Пока судья не досчитал до десяти, нельзя считать себя побежденной».

– Я завоюю его любовь! – сказала Люсинда своему отражению и надела шляпку.

Сегодня леди Деверо впервые после свадьбы появится у них в доме. Тогда они не встретились, а сегодня нельзя допустить, чтобы у леди Деверо возникла причина игнорировать хозяйку дома.

Люсинда была уверена, что именно леди Деверо напомнила лорду Меридану о премьере в опере. Напомнила и предложила всем вместе отобедать. Лорд Деверо, по всей видимости, будет сопровождать принца, а потом отправится на официальный прием, на который жен не приглашают. Как бы то ни было, леди Деверо не случайно решила обедать с лордом Мериданом и его женой именно сегодня! Возможно, она хочет перед всем светом продемонстрировать свою власть над ним, а может быть, она надеялась, что ее появление рядом с Люсиндой выставит графиню Меридан в невыгодном свете.

Твердой рукой Люсинда завязала ленты на шляпке и стремительно вышла из библиотеки.

– Экипаж, пожалуйста, – приказала она стоявшему в зале слуге.

– Он вас ждет у дверей, миледи.

Люсинда вышла на улицу, и лошади быстро домчали ее до Бонд-стрит.

Около магазина мадам Бертен, как всегда, было много экипажей, но Люсинда уверенно прошла через салон прямо в личную комнату мадам. Пожилая женщина сидела за столом и рассматривала рисунки с фасонами и образцы тканей. Увидев Люсинду, она протянула ей навстречу руки, лицо ее при этом засветилось радостью.

– Добрый день, дорогая! Я вас сегодня не ждала.

– Добрый день, мадам, – сказала Люсинда и поцеловала старую морщинистую щеку. – Я в трудном положении, мадам.

Внезапно у Люсинды вырвался возглас неподдельного восхищения: на столе лежало прекраснейшее из платьев, которое она когда-либо видела!

– Это для кого? Откуда оно? – спросила она.

Мадам подтянула к себе платье.

– Его привезли вчера вечером, – ответила она и понизила голос, хотя в комнате, кроме них, никого не было. – Естественно, из Франции.

Люсинде уже было известно, где мадам Бертен доставала тисненые бархаты, тончайшие газы, вышитую парчу и нежное, как паутинка, кружево. Такое могло производиться только во Франции, и, несмотря на войну, тонкий ручеек через Ла-Манш не прерывался. Малочисленная английская береговая охрана и таможня выбивались из сил, пытаясь пресечь поставки из Франции, но их всегда обводили вокруг пальца. Наполеон, крайне нуждавшийся в золоте, которое давала такая торговля, поощрял контрабанду, поэтому понадобились бы целая армия и весь британский флот, чтобы прекратить все это.

Для контрабанды использовались рыбачьи лодки, поджидавшие французских сообщников на середине Ла-Манша, дипломатический багаж, существовали целые шайки контрабандистов и одиночные искатели приключений. Они нашли выгоду не только в снабжении тихих английских гаваней и речных пристаней табаком и бренди из Франции, но и в контрабанде тканей, которые моментально расхватывали владельцы магазинов, заинтересованные в товаре высшего качества.