Девять месяцев на прощение - Светлана Казакова

Слова Арслана о том, что помолвка расторгнута, да ещё и по инициативе невесты. Его предложение. Всё это так неожиданно, что вгоняет в ступор. Почему прямо сейчас? Он меня этим прямо к стенке припёр, причём в буквальном смысле!

Булатов не торопит меня с ответом, но приближается, и я чувствую горьковатый запах его парфюма. Такой знакомый. Когда-то он до безумия кружил мне голову, но с тех времён много воды утекло…

Слишком много.

– Яся… – шепчет так пронзительно, так нежно, что у меня начинают дрожать коленки. И дело тут не только в текущем моменте, но и в воспоминаниях о недавней ночи. Я ведь уже пожалела о том, что она была, но не вспоминать не могу!

Упираюсь ладонью ему в грудь, не давая стать ещё ближе.

– Арслан… не торопи события. Всё слишком быстро… Я дала слабину той ночью, но сейчас на первом месте для меня Гошка. Его здоровье. Его жизнь. Пойми это. Пожалуйста…

Пытаюсь прочитать ответ в его взгляде, но Булатов отводит глаза.

– Я благодарна тебе за всё, что ты для него… для нас сделал… Эта палата и всё остальное. И я уже говорила, что не собираюсь запрещать тебе общаться с сыном. Ты будешь ему отцом и, надеюсь, хорошим. Надеюсь, вы долго… будете вместе, – невыносимо тяжело это произносить, но я должна сказать и эти слова тоже. От них Арслан вздрагивает, точно я его ударила. – Приходи к нему в больницу, навещай хоть каждый день, сними нам квартиру, как собирался, но…

– Ты меня ещё не простила? – глухо спрашивает он.

– Дело не только в этом.

– Значит, ты меня больше не любишь?

– Ты тоже не сказал, что любишь меня, – говорю я. – А ещё собирался жениться на другой. Пусть без чувств, пусть из чисто деловых интересов, и всё же… Ведь ты жил бы с этой девушкой, приходил бы в ваш общий дом с работы, ложился бы с ней в постель… У вас была бы семья! А семья для меня – совсем не простое слово. Ты ведь знаешь.

– Знаю, – глухо отвечает Булатов, стискивая кулаки. Хочется коснуться его, но я прячу руки за спину – подальше от искушения. – Я слишком сильно перед тобой виноват.

– Да, – соглашаюсь. – Всё было подстроено, но ты… Ты мог бы дать мне – нам – шанс ещё тогда, пять лет назад. А сейчас ты просишь дать тебе второй шанс. Но я совсем не уверена, что это будет правильным решением для всех нас.

– Я всё исправлю! – Арслан вдруг обхватывает меня за плечи и, наклонившись, заглядывает в глаза. – Пожалуйста, позволь мне исправить и начать всё заново! С тобой, с Гошкой… Теперь я смогу защитить свою семью и… не поверю никому, даже если мне скажут, что у тебя где-то в другом городе остался муж и двое детей.

– Тогда было бы гораздо проще… – вздыхаю я.

– Нет, – качает головой. – Не проще. Тогда я бы постарался отбить тебя у мужа.

– А если бы ты уже был женат? На этой Эльвире или на ком-нибудь ещё… Я бы не стала разбивать чужую семью.

– Но сейчас ты ничего не разбиваешь!

– Да… Но это не отменяет всего того, что нас разделило. И наша задача сейчас – не в том, чтобы склеивать разбитую чашку, а в другом. Врач тебе не сказал, что нам нужно принять решение? Кто будет оперировать, где…

– А есть варианты?

– Некоторые выбирают заграницу, но мне бы не хотелось везти Гошку так далеко. Хотя… если другого выхода не будет, то да, придётся. И у нас ещё нет донора… В случае, если никто из твоей семьи не подойдёт, и неродственный донор тоже на подберётся, остаётся только один выход, о котором я тебе уже говорила. Если у нас будет второй ребёнок, тогда… Вероятность, что стволовые клетки совпадут, всего двадцать пять процентов. Но это всё равно надежда…

Смаргиваю слёзы и разворачиваюсь к двери в палату.

– А теперь я хочу вернуться к сыну.

– Я тоже загляну. Скажу «до свидания» и поеду. Ещё есть дела.

Их прощание смотрится очень мило и трогательно, но на душе у меня полный раздрай. Я не ожидала предложения руки и сердца, даже после совместно проведённой ночи не ожидала. «Надо рассказать Лиле», – думаю я.

Булатов уходит, а мы остаёмся. На сегодня у Гошки нет никаких анализов и процедур, сейчас его задача – немного привыкнуть к больнице. Он занят своими новыми игрушками, а я ни на чём не могу сосредоточиться. За что ни возьмусь – всё валится из рук. Разговор с Арсланом не выходит из головы.

Вечером приходит Лилька. Приносит плюшевого медведя для Гошки и фруктов. Присвистнув, оглядывает палату.

– Дааа, подруга, я вижу, вы тут ни в чём не нуждаетесь! Ну чисто на курорте! Неужто Булатов всё организовал?

– А кто же ещё? – киваю.

– Респект и уважуха товарищу! Мы можем где-нибудь поговорить? Чую, тебе есть, что мне рассказать.

– Да, только ненадолго.

Выходим из палаты и становимся на то же самое место, где я сегодня днём разговаривала с Арсланом. Рассказываю, о чём был этот разговор. Лиля округляет глаза и изумлённо ахает.

– Слушай, прямо не верится! Реально сделал предложение? Правда, антураж подкачал! Где, я спрашиваю, свечи? Даже на одно колено не удосужился встать!

– Лилька, с тобой не соскучишься! – невольно смеюсь я. – Ну какие свечи? Не в больничной же столовой ему их зажигать.

– Вот так захочешь романтики, а её нет!

– До этого ли мне сейчас?

– Ну, на то, чтобы провести с ним ночку, ты время нашла, – хмыкает подруга. – Так ты самое интересное не рассказала! Что ты ему ответила на это?

– Попросила меня не торопить. Понимаешь, я… не готова сейчас к тому, чтобы принимать такое серьёзное решение. Вокруг сплошная неопределённость. Мне страшно вот так сразу всё ему простить и согласиться. А вдруг снова оставит? Опять, как тогда, выкинет меня из своей жизни? Второй раз я этого не выдержу…