Девушка на качелях - Татьяна Тронина

Сейчас Эдуард плавится от нежности к ней, к Агнии (как, наверное, был нежен попервоначалу и отец со всеми своими избранницами, и со своей женой, матерью Агнии), а потом она будет ходить у него по струночке. Другим женщинам, может, и понравится жить с таким мужчиной как за каменной стеной (пока любит), но Агния об эту стену лоб расшибет. Агния с ее характером, с ее вечными переживаниями и рефлексиями… Рано или поздно она начнет бесить всегда уверенного Орехова – как бесила ее мать Бориса Николаевича.

Не только сердце, но и разум восстал у Агнии против Эдуарда. Он будет пластать ее годами, как цыпленка табака – в прямом и переносном смысле. С ним – ад.

– Ты хочешь подумать? Агния, ну о чем думать… – нетерпеливо продолжил Эдуард. – Ладно, бери кольцо, ответ можешь сказать потом. Все! – Он поднялся с колена. – Экая ты упрямица… Хотя уважаю. Надо держать марку! – Он засмеялся, уже с восхищением глядя на Агнию. Похоже, препятствия только раззадоривали его. – Сейчас пойдем к твоему отцу, отметим помолвку. Я вас помирю.

– Эдик, ты нас не помиришь, – покачала головой Агния. – Я с ним не просто поссорилась, я его прокляла. Он не отец мне больше! Я теперь – сирота.

– Гос-споди… – ошеломленно прошептал Эдуард. – Да у вас война не на жизнь, а на смерть! Ладно, понимаю, я не к месту со своими предложениями… А может, это и к лучшему, – тут же возразил он сам себе. – Все, решено. Оставайся, будешь жить у меня. Ты моя невеста, я тебя люблю. Новая жизнь. У тебя своя, у Бориса Николаевича – своя…

– Эдик, ты меня не слышишь и не слушаешь, – сказала Агния нетерпеливо. – Почему ты все за меня решаешь, а? – Она положила букет в сторону, потом стянула с пальца кольцо. – На… Я не буду твоей женой. Я не люблю тебя.

– Агния!

– Что? – мрачно воскликнула она. – Мы с тобой разные люди! Мы не сможем быть вместе.

– Э, э… потише! Я понимаю, ты не в духе… но лучше меня ты никого не найдешь! – нахмурился Эдуард.

– Ты не понимаешь ничего… Я не люблю тебя, слышишь?

– А кого ты любишь? – Его глаза сверкнули зло.

– Это не твое дело!

– Агния, да погоди… не горячись! – Эдуард перехватил ее руки, прижал к себе. Агния попыталась вырваться – не получилось.

– Пусти!

– Я люблю тебя.

– Пусти!..

– Я люблю тебя!

– Да пусти же ты!.. – закричала она и рванулась что было сил. – Ты чужой. Ты злой. Иди прочь!

Орехов разжал руки.

Агния бросилась в коридор, схватила свое пальто, сумку.

– Ну и катись… – с ненавистью произнес Эдуард. – Я с ней как с человеком… Катись отсюда, сука!

Агния выскочила на лестничную клетку.

Эдуард за ее спиной захлопнул дверь – с такой силой, что в подъезде в рамах задрожали стекла.

Агния перевела дыхание, потом помчалась по лестнице вниз. Выскочила во двор, метнулась к первому подъезду.

Только в квартире у Григория Агния почувствовала себя наконец в безопасности. Харитонова еще не было. «Придет, попрошу его принести мой баул…» Агния упала в кресло перед телевизором. Она ничего не хотела, все было ей противно. «Ах да, у меня же есть диск…»

Агния достала диск со своим любимым мюзиклом, включила проигрыватель. И как всегда – случилось чудо. Музыка, чудесная музыка – взяла ее в плен, дивная картинка на экране вытеснила из головы все другие образы.

Забвение.

Утешение.

Этот фильм – и Григорий, Гриша. И больше ничего, ничего не надо…

Фильм рассказывал о ней. О ее судьбе. Она – Кристина Дайе, Призрак Оперы – Эдуард, Рауль – Гриша.

Рауль – мужественный человек, и его нельзя назвать слабым… Но он не гнет свою Кристину, как Призрак, Рауль прислушивается к ее мнению. Ужасно, когда мужчина – подкаблучник, абсолютно послушный воле своей женщины… Но это не про Рауля, не про Гришу. С Гришей можно быть свободной. Но еще ужасней, когда женщина – раба своего мужа. С Призраком, с Эдуардом то есть, никогда не будешь свободной.

Вцепившись в подлокотники, Агния смотрела фильм. В нем заключались ответы на все вопросы.

Какая трогательная и сильная, например, вот эта сцена… Кристина едет на кладбище, к могиле отца, не зная, что карету вместо кучера ведет Призрак… Страшный, таинственный, красивый пейзаж: снег, обнаженные черные ветви деревьев, печальные надгробия – кресты, ангелы…

Но карету настигает Рауль – вскочил на коня, помчался следом. Белая рубашка, длинные волосы, лицо страстное и отчаянное…

Дуэль между Призраком и Раулем – за сердце Кристины.

Рауль побеждает, он уже готов заколоть Призрака шпагой, но в последний момент Кристина умоляет Рауля – нет, не надо! Не убивай его! И Рауль слушается Кристину, опускает оружие.

Рауль считает Кристину равной. Ему не наплевать на ее чувства, ее желания. Он видит и слышит свою возлюбленную…

По экрану поползли бесконечные титры… Агния затихла, замерла в своем кресле. Было темно, но свет она не включала. «Я поступила правильно. Григорий, а не Эдуард…» Агния подумала о своей матери – как та ошиблась, выбрав отца. И расплатилась за свою ошибку смертью.

Или взять, например, Марину… Хотя Марина тут ни при чем. Марина – не жертва роковых страстей. Марина не имеет никакого отношения к Krim Passional («преступления по страсти»). Ее, как выяснилось, не убивали из-за ревности, и она – наложила на себя руки не от несчастной любви, это был самый обычный (хотя звучит ужасно – «обычный»!) суицид на бытовой почве. Мать-алкоголичка, неудачи с выбором профессии…

Нет-нет-нет, Марина – это уже совсем другое кино!

Но тем не менее Агния почему-то не могла не думать о Марине. Ведь Марина – первая любовь Григория…

В этот момент загремели ключи во входной двери. Агния вскочила, включила свет…

– Агния! – в коридоре топтался Григорий с букетом белых лилий.

– Это кому?

– Угадай с трех раз… – Он подошел к ней, обнял одной рукой, другой – передал Агнии букет. – Там тепло, совсем весна… Я целый день думал о тебе.

Григорий поцеловал ее. От него жестоко несло табаком, какими-то едкими лекарствами, бензином, но Агнии это не было противно, скорее наоборот… Она принимала этого человека со всеми потрохами – с его недостатками, достоинствами, с его профессией, его бытовой безалаберностью, цинизмом, странно сочетающимся с застенчивой романтикой. Она хотела прикасаться к нему, и она хотела, чтобы он прикасался к ней.

В этом было что-то животное. От животных инстинктов…

– И я о тебе думала… Я так ждала тебя!

Поцелуи. Объятия. Смех.

– Погоди, помнешь цветы… У тебя есть ваза?

– Ваза? – глубокие раздумья. – Вроде где-то была…