Своевольная красавица - Стефани Лоуренс

Катриона все еще сохраняла мрачное выражение лица.

— Тебя удивил оказанный мне прием? — Он потянул вниз нижние юбки.

— Да, — сказала она, встретив его взгляд. — Я не могу этого понять. — Она переступила через ворох юбок. — Такое впечатление, — она сделала неопределенный жест, — как будто они ждали тебя.

Обхватив ладонями ее талию, Ричард снова притянул жену к себе.

— Полагаю, так оно и есть.

— Но… почему?

Он помолчал, вытаскивая из петелек крохотные пуговки на ее сорочке. Затем посмотрел ей в глаза.

— Думаю, они боятся за тебя, а следовательно, косвенным образом, и за себя. Ты же видела письма. Мне кажется, если бы ты удосужилась спросить, то узнала бы, что многие из твоих домочадцев подозрительно относятся к соседям и считают, что те представляют угрозу для долины.

Ричард стянул сорочку с плеч Катрионы. Она поежилась от прохладного воздуха, но опустила руки, помогая высвободить их.

— Они видят во мне защитника — твоего, долины, всех вас.

Озабоченное выражение сошло с лица Катрионы, и она скорчила гримаску.

— Для этого, полагаю, и нужен супруг.

— Точно. — Ричард накрыл ладонями ее обнаженные груди. Катриона вздрогнула и прерывисто вздохнула.

— Не забывай, меня выбрала сама Госпожа. — Он поцеловал ее в губы и прошептал: — Она выбрала меня, чтобы я взял тебя в жены, лег с тобой в постель и заронил в тебя семя. Чтобы оберегал и защищал тебя. Вот как воспринимают меня твои люди — как мужа, посланного тебе Госпожой.

— Хм-м. — Положив руки ему на плечи, Катриона прильнула к нему.

Прошло некоторое время, прежде чем Ричард опустил ее на постель. Затем быстро разделся и, присоединившись к Катрионе, сразу же накрыл ее своим телом. Опираясь на локти, он обхватил ладонями ее лицо и припал к губам, одновременно проникая в нее.

После чего он поднял голову.

— Я не покушаюсь на твой авторитет. Доверься мне, и все станет на свое место. — И, прежде чем снова завладеть ее губами, шепнул: — Как, к примеру, сейчас.

Ей было нечего возразить. Инстинктивно расслабившись, Катриона принимала его, доверившись ему, как он того просил.

Разумеется, она представляла себе все совершенно иначе. Уверенная в незыблемости своих позиций, Катриона полагала, что Ричарду потребуется ее поддержка, чтобы освоиться с новой для него ролью. Все оказалось совсем наоборот. Он без всяких усилий занял место, казалось, предназначенное ему судьбой, и теперь ободрял ее, уверяя в прочности ее собственного положения.

Но здесь, в постели, Катриона не нуждалась ни в каких уверениях. Прижимаясь к Ричарду, она самозабвенно отдавалась ему, не заботясь о будущем.

Будущее находилось в ведении Госпожи, а эта ночь принадлежала им.

Позже, глубокой ночью, Ричард лежал на боку, глядя на спящую жену. Утомленную и насытившуюся — утомившую и насытившую его. Минуты текли, а он не мог заснуть, вглядываясь в безупречное лицо цвета сливок и непокорную гриву золотисто-огненных волос.

Ричард был околдован. Ради нее он шагнул бы в огонь, продал душу дьяволу и совершил бы неведомо что еще.

И не важно, что она не сознает этого. Он и сам ничего не понимал.

Забравшись глубже под одеяло, он притянул ее к себе и ощутил тепло, прогревшее его до костей. Катриона повернулась во сне, доверчиво свернувшись в его объятиях.

Он расслабился и, погружаясь в сон, вдруг подумал, что найдется немного мужчин его склада — достаточно сильных и властных, чтобы взять на себя роль защитника, — которые согласились бы жениться на колдунье и дать ей полную волю.

Он согласился.

Ричард не хотел задумываться почему.

Ему начинало казаться, что все это предопределено — словно Госпожа и в самом деле выбрала его для Катрионы.