Соучастники в любви - Луна Лу

– Тише, тише, сейчас пройдет… – бормочет он.

Когда боль начинает утихать, я успокаиваюсь и вижу, что Дивер уже перевязывает мою стопу бинтом. Затягивает сильно, но не больно. Его движения точные и аккуратные. Так, словно он делал подобное уже тысячу раз. Его невозмутимость действует успокаивающе на меня.

Закончив накладывать повязку, Нейтан поднимает голову и, хмурясь, серьезным тоном говорит:

– Прости меня, Бель.

– За что?

– За все.

– Конкретнее.

Дивер смотрит на меня просящим взглядом, и я просто отвожу взгляд, чтобы не позволить ему влиять на меня. Но он подвигается ближе ко мне и оказывается буквально у меня между ног. Нейтан так близко, что я ощущаю его запах вперемешку с запахом антисептика.

– За то, что я такой ублюдок, – тихо отвечает он. – За то, что из-за меня тебе плохо. И за то, что я такой эгоистичный кусок дерьма, что не могу уйти ради твоей безопасности, – голос Нейтана дрогнул на последних словах, и тут мне захотелось крепко обнять Дивера.

Он выжидающе смотрит на меня, пока я в растерянности молчу. Как он может говорить так о себе? Неужели он не понимает, как много хорошего он сделал для меня? Некоторое время мы сидим, замерев, и я слышу лишь его глубокое дыхание.

– Я тоже не святая, Нейтан, – взглянув ему в глаза, наконец отвечаю я. – Я тоже совершала плохие поступки. Люди страдают вокруг меня…

– В том, что случилось с Элайзой, нет твоей вины, – прерывает он, отрицательно качнув головой.

– Ты не понимаешь. Я врежу людям. Не так, как ты, не физически… Хотя иногда и до такого доходило, – добавляю я, вспомнив о перепалках с Линдой. – Я причиняю людям моральную боль. Вижу их слабости и пользуюсь. И, если честно, не всегда об этом жалею.

Сощурившись, Дивер спрашивает:

– О чем ты больше всего жалеешь, Бель?

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но он, будто прочитав мои мысли, добавляет:

– Кроме Элайзы.

Подумав пару секунд, я отвечаю:

– Был один парень, из школы… – я запинаюсь, когда вижу, как при этих словах Нейтан шумно вздыхает, а его рука, застывшая у меня на бедре, напрягается. – Я однажды вроде как воспользовалась им.

– Как?

Я не боюсь признаться Нейтану. Почему-то я уверена, что он не осудит меня, даже если я скажу, что убила кого-то.

– Это было как раз после потери Элайзы… Я была на взводе, а все вокруг твердили, что я не должна заниматься поисками ответов, что нужно жить дальше и заниматься тем, чем занимаются подростки… И, в общем, мой травмированный мозг воспринял все это как призыв покрасить волосы в розовый и…

– Розовый?! – шокированно переспрашивает Дивер.

– И… лишиться девственности…

Я замечаю, как Нейтан напрягается от этой новости. Я ни с кем прежде не говорила об этом и уж точно не думала, что стану однажды обсуждать это с парнем, который мне нравится. Опустив взгляд, продолжаю:

– Я предложила переспать парню из школы, и он согласился. Я думала, что почувствую хоть что-то приятное, но нет. Он был вежлив и все такое, но это было совершенно… – поджимаю губы, пожав плечами, – никак. В общем, на следующий день в школе он подошел ко мне, а я сделала вид, что ничего не было.

– Это твой самый ужасный поступок, Бель? То, что ты бросила какого-то парня после секса? – иронично спрашивает Дивер, хотя его лицо серьезно, а брови нахмурены.

– Нет, – я теряю терпение, потому что вижу, что он не воспринимает мои слова всерьез. – Самое ужасное – я могла выбрать другого, но я выбрала его, потому что знала, что давно нравлюсь ему, понимаешь? Я знала, что он будет ждать чего-то большего. Знала, что ему будет больно. Но мне было плевать… Нет, не плевать. Я хотела этого, хотела причинить кому-то боль. Мне казалось, будто если я сделаю больно ему, то моя собственная боль исчезнет, понимаешь? – в ответ Нейтан выдыхает и болезненно жмурится, вяло кивая. – Но это не сработало. Стало только хуже. К моей собственной боли лишь прибавилось чувство вины.

– Бель… – после паузы, вздыхает он. – Этот парнишка должен быть благодарен за то, что ты вообще взглянула в его сторону.

– Дивер, ты не понимаешь, я… – тут я замолкаю, потому что осознаю бессмысленность этих объяснений. Нейтан все равно оправдывает меня. Точно так же, как я всегда оправдываю его.

Взглянув ему в глаза, я решаюсь спросить:

– А о чем ты жалеешь больше всего?

Судя по вскинутым бровям, он не ожидал такого вопроса. Нейтан сжимает челюсти, молча опустив голову.

– Нейтан? – приблизившись, поворачиваю его лицо к себе, легонько коснувшись подбородка.

Кажется, он никогда больше не заговорит, но вдруг, взглянув на меня полными слез глазами, он наконец отвечает:

– Жалею, что я сам не убил своего отца.

Глава 28

Изабель

Haux – Touch

«Жалею, что я сам не убил своего отца».

Неужели Нейтан всерьез сказал это? Может, мне послышалось? Ведь обычно люди жалеют о том, что причинили вред кому-то, но не наоборот?

Однако когда я снова поднимаю взгляд и вижу болезненное выражение его лица, то понимаю: я не ослышалась.

Что может заставить человека сказать подобное о родном отце?

– Нейтан, что произошло? Как он умер?

Ходят слухи, что именно Нейтан убил своего отца, но сейчас он сам говорит мне обратное. И я ему верю.

– Неважно, – вздыхает он, покачав головой. – Просто… Этот ублюдок слишком легко отделался. – Убрав руку с моего бедра, он нервно взъерошивает волосы.

Я молчу, глядя на его четко очерченный профиль и ожидая, что он объяснит сказанное. Но Дивер тоже молчит, отвернувшись, и я хочу, чтобы он взглянул на меня. Моя нога все еще закинута на него, поэтому я за секунду преодолеваю расстояние и сажусь к нему на колени. Он удивленно вздрагивает, но не отталкивает меня. Беру в ладони его лицо и поворачиваю к себе, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Расскажи мне, – тихо прошу я, поглаживая его колючую щеку, но в ответ он лишь поджимает губы, опустив взгляд. – Нейтан… – вполголоса продолжаю я, будто кто-то может нас услышать, – помнишь, что ты однажды сказал мне? Ты сказал не держать все в себе. Выговориться. Иначе это…

– «…съест тебя заживо», – шепотом договаривает он вместе со мной. Он кивает, стиснув зубы, и наконец шумно вздыхает: – Я ненавижу его, Бель. Даже после того, как он сдох. Черт, я никого так сильно не ненавидел.

Нейтан заводится, и его кожа горит от кипящей в