Соучастники в любви - Луна Лу

– Я рано повзрослел благодаря папаше.

– Но как ты в таком возрасте организовал… бизнес?

– Был один человек… – он хмурится, глядя в потолок. – Он нашел меня, был впечатлен тем, как я собрал ребят восточного района для общего дела, и предложил помощь. То есть предложил нам работать на него. Пообещал, что мы будем зарабатывать в сотни раз больше, чем если бы мы продолжали стричь газоны.

– Кто этот человек? – спрашиваю я, задумчиво обводя пальцем его татуировки на груди.

– Квентин. Тот еще говнюк. Но он правда помог мне тогда. Научил всему, что я знаю о бизнесе и людях. Этот старик дал мне больше, чем мой родной отец, – он протяжно вздыхает, но, когда мои пальцы опускаются к животу, Нейтан, дернувшись, начинает хрипло смеяться.

Заметив это, я не могу не рассмеяться тоже.

– Дивер, ты что, боишься щекотки?!

– Черт… не делай так… – задыхаясь от смеха, он вяло пытается убрать мои руки от своего живота.

Нейтан, мать его, Дивер, боится щекотки? Серьезно? Я не откажу себе в удовольствии лично убедиться в этом!

Пока он дергается в истерике, я сажусь на него сверху и продолжаю щекотать его живот, наслаждаясь звуком его смеха. Он выглядит совершенно беззащитным. Согнувшись пополам, он зажмуривается, и я слышу его невнятные ругательства. Поймав мои запястья, он останавливает меня, и, хотя хватка его довольно слабая, мне становится его жаль, и я прекращаю свою пытку.

Даже в такой ситуации Нейтан выглядит безупречно: его волосы беспорядочно взъерошены, а искренняя улыбка и огонек в глазах украшают его больше, чем привычная хмурая мина. Удивительно и одновременно приятно видеть его таким непринужденным и беззаботным. Дивер притягивает меня к себе, и я ложусь на его теплую грудь, ощущая стук его сердца.

Подушечками пальцев провожу по его щетинистому подбородку, обкусанным и горячим губам, растянутым в улыбке, острым скулам, очерчиваю его прямой нос и легонько разглаживаю морщинку между широких бровей.

– Спасибо, что открылся мне.

– Ты не оставила мне выбора, Бель, – отвечает он, и мне нравится серьезность, с которой он это говорит. Чувствую, как на моем лице появляется улыбка.

– Мне раньше ни с кем не было так комфортно, кроме Элайзы, – говорю я и вдруг понимаю, насколько неромантично и пугающе искренне это прозвучало.

Нейтан хмурится, а его пальцы играют с моими волосами.

– Расскажи о сестре.

– Я ведь уже говорила, что этот урод Леннард…

– Нет, – прерывает он. – Я про Элайзу. Расскажи о ней, а не о том, как ее не стало. Какой она была?

Кажется, несколько мгновений я пытаюсь собрать мысли и подобрать слова, потому что меня никогда не спрашивали о ней в этом смысле. Все и так знали и любили Элайзу. Поэтому, говоря о сестре, я привыкла обсуждать произошедшее на той вечеринке.

– Она была… лучшей. Клянусь, она была лучшим человеком из всех, кого я знала. И мы прекрасно ладили, несмотря на то, что она – полная моя противоположность. Веселая, жизнерадостная. – Я улыбаюсь, вспомнив ее звонкий смех, всегда наполнявший наш дом или любое другое место, где она находилась. – Куда бы ни пошла, она всегда несла с собой свет. Умела видеть в людях хорошее и вытаскивать это на поверхность…

– Значит, вы не такие уж и разные, – мягко говорит Дивер, и тепло растекается по всему телу.

Я улыбаюсь еще шире и продолжаю рассказывать об Элайзе. О том, как она любила слушать песни Бритни Спирс на полную громкость, неумело подтанцовывая и совершенно этого не стесняясь. О том, как она была уверена в себе в любых ситуациях, и я мечтала быть хотя бы на сотую долю столь же храброй, как она. О ее нездоровой любви к печенью с шоколадной крошкой. О ее суперспособности ладить со всеми. О том, как в детстве она любила «Сумерки» и завесила всю комнату постерами, после чего ей влетело от Рейли за испорченные свежие обои. О ее привычке принимать пенную ванну подолгу, когда ей вдруг становилось грустно, и как я могла сидеть с ней рядом, на полу ванной, и мы могли болтать часами, пока ей не становилось лучше.

Нейтан внимательно слушает меня, впитывая каждое слово и разглядывая мое лицо, и я ощущаю непривычную легкость внутри, говоря об Элайзе.

– Ты впервые улыбаешься, говоря о сестре, – замечает Нейтан.

– Просто… приятно было вспомнить все это. Она была мне самым близким человеком…

– Запомни ее такой, Бель. Живой, настоящей, счастливой. Она заслуживает, чтобы ее помнили такой, – без какой-либо усмешки, совершенно серьезно говорит он.

И я понимаю, что Нейтан прав. Вспоминая об Элайзе, я всегда вспоминала то, почему ее нет, и каждый раз чувствовала, как ядовитая злость разъедает мою душу, вытравливая из нее образ светлый сестры. И сейчас Нейтан заставил меня вспомнить ее и все то, что я любила в ней. От благодарности ему, кажется, мое сердце увеличивается в несколько раз, заполняя грудную клетку. Он будто знал, что мне это нужно, и мне хочется еще сильнее прижать его к себе и обнять, но я и так буквально лежу на нем, ощущая под собой тепло его тела.

– Спасибо, – шепчу я, целуя его в подбородок.

– Бель… – кажется, что его голос слегка дрожит. – Люди будут приходить и уходить из твоей жизни. Но когда человек уходит, он всегда оставляет след. Оставляет воспоминания… – Его пальцы поглаживают мою шею сзади, вызывая приятную дрожь. – Помни приятные моменты и не позволяй тому, что человек ушел, затмить все то хорошее, что он принес с собой.

Нейтан глядит в потолок, нахмурившись, и я уже сомневаюсь, что мы все еще говорим об Элайзе.

Ведь на этой неделе он уедет из Хеджесвилля навсегда. В повисшей тишине я почти слышу, как он думает о том же самом. Он несколько раз едва заметно приоткрывает рот, будто хочет что-то произнести, но я не хочу сейчас об этом думать и тем более говорить.

Я пытаюсь встать, но Нейтан прижимает меня обратно к себе, удивленно глядя на меня своими прекрасными серо-зелеными глазами.

– Ты чего?

– Мне пора, – я мягко убираю его руки от себя.

– Куда? Я с тобой еще не закончил.

– На работу, – отвечаю я.

Он наконец ослабляет хватку.

Опускаю ноги на пол и, ощутив ноющую боль в левой стопе, вдруг вспоминаю о порезе.

– Сегодня же суббота.

Дивер присаживается на кровати, продолжая недоуменно наблюдать за тем, как я надеваю майку.

– Мне нужно взять дополнительные смены на неделю, раз уж я теперь живу отдельно от тети. И мне все равно нужно в