Моя Гелла - Ксюша Левина

Разворачиваюсь, чтобы увидеть пигалицу, которая это сказала, и спотыкаюсь, едва не запутавшись в ее фатиновой желтой юбке, обернувшейся вокруг моих коленей из-за ветра.

Она стоит очень близко, и кому-то из нас стоило бы отступить на шаг, но никто из нас этого не делает. У пигалицы розовые волосы, убранные в две небрежные шишечки, очень круглые щеки хорошей девочки, не сидящей на диетах, и куча блесток на молочно-белой коже.

Не то чтобы это смотрится необычно. Вовсе нет, таких, как она, куча вокруг. Они все пересмотрели «Эйфории» и ищут себе стразы и плохих парней.

– Э-эй!

Она крутит ключи на пальце. Постукивает носком потертого ботинка. Идеальная бровь поднимается, лицо становится стервозным. Такие, как она, мне встречались часто, но я с ними не общался. В моем окружении совсем другие девчонки, но эта меня сразу завораживает, как сложная труднопереводимая конструкция на олимпиаде по английскому.

– О боже мой, ты что, не в себе? – Девчонка огибает меня по дуге, не стесняясь идти прямо по клумбе.

– Дружище, она идеальна… – нападает на меня со спины Олег.

– Кто?

– Тачка твоя! Просто идеальна! Чего застыл? Пошли? Что там у нас?

– Углубленный английский. – Смотрю вслед пигалице.

Она пару раз на меня оборачивается. На ее лице свирепое недовольство, на моем – улыбка.

– Может, прогуляем? – скучающе тянет Олег. Он не хотел сюда поступать, ему до лампочки знание языков.

– Нет.

Я иду в здание универа, парни – следом за мной. А спустя полчаса, когда звенит звонок на пару и мы все рассаживаемся за парты, расставленные буквой Т, так что напротив каждого студента лицом к лицу сидит кто-то еще, оказывается, что пигалица с розовыми волосами – моя новая одногруппница.

Какой-то тухлый ботаник рассказывает на чистейшем английском о своих планах, а девчонка с розовыми волосами по-прежнему крутит ключи с брелоком на пальце. Когда до нее доходит очередь, она будто просыпается, кивает и бесстрашно начинает рассказывать:

– Hi. My name is Asya Liskina.

Кажется, в нее немного влюбляются все – в ее цепкий дерзкий взгляд, красивый тембр голоса, полуулыбку. Она работает контролером в кинотеатре, водит мотоцикл, шьет юбки из фатина, и от нее все без ума. А достанется она мне. Она как будто олицетворение свободы, о которой я всю жизнь мечтал.

Эта мысль вызывает в груди очередной укол, то самое собственническое чувство, что возникло, когда сел в машину и выехал со двора.

Ловлю взгляд Аси, и этот укол повторяется снова, она мне улыбается против воли. Это так по-детски, совсем не серьезно. Мы сидим друг напротив друга, и от того, как краснеют ее щеки, захватывает дух.

До меня доходит очередь, будто мы сидим на сборище анонимных алкоголиков. Привет, я Егор.

Привет, Егор!

– Эй, покатаем вечером, – шипит на ухо Олег, который все прослушал, потому что не вылезал из телефона. Они с Владом нашли фотки учителей в группе универа и, выискав самых молоденьких, вчерашних аспиранток, ставят им оценки.

– Другие планы, – отвечаю ему, глядя Асе в глаза.

Она фыркает, будто не верит мне, потому что слышит каждое слово. Поднимает одну бровь, вздергивает подбородок. Она мне нравится. Настолько, что вместо истории «как я провел лето» для преподавателя, я говорю:

– Hi, I'm Egor and today you're going on a date with me.

– In your dreams![5].

А потом я забираю ее в полночь с работы. Своя машина. И Ася на пассажирском. Мне это определенно нравится. Кажется, я счастливый человек.

Глава 18

Изгиб гитары желтой

Дневник достижений. Запись 10

– За месяц научил Олю хоть немного слушать, что ей говорят. Выяснил, что она прекрасно переводит письменный текст на русский, но совершенно ничего не понимает, если нужно проделать это наоборот.

– Наблюдал, как зарождаются чувства между девушкой, которая мне не безразлична, и Зализанным Лешей. А все почему? Потому что они все время трутся рядом с Соней, а Соня трется рядом со мной. Она больше не одержима заботой, как раньше, но старается не выпускать меня из виду. Просто делает это более мягко.

– Чувствую себя псом на занятиях с кинологом.

– Наверное, я больше не буду вести этот чертов дневник.

Конец записи

В детстве мы с Соней были гордыми владельцами крайне невоспитанного пса, которого в итоге отец отдал в добрые руки, не слушая криков своих детей. Он сначала его вкрай разбаловал, а потом начал строжить с применением тапки, армейского сапога, ремня. От таких перепадов настроения пес запутался, начал лаять, бросаться на прохожих и ловить панические атаки. Тогда кинолог объяснял нам, как учить пса выдержке. Усаживал Крекера на полянку и дразнил палкой, тыкал в бока, играл на его глазах с другой собакой, которую привозил с собой. Крекер должен был сидеть и не срываться. Снова и снова, занятие за занятием. Отец не увидел результата, и Крекер поехал к более ответственным хозяевам, а нам с Соней запретили держать животных, не считая Сониной шиншиллы.

Папуля даже не отменил урок. Кинолог приехал в очередной раз, мы открыли ему дверь и со слезами на глазах сообщили, что Крекера больше нет. Как и любой собачник, кинолог счел всю нашу семейку предателями, и… быть может, сваливая вину на отца, я сейчас опять прикрываюсь. Мы все были виноваты. Каждый по-своему.

Сейчас я Крекер. Вынужден сидеть и смотреть, как Гелла играет с другой собачкой, дразнит меня палкой и щиплет бока. И как же я ненавижу эти упражнения. Если Крекер чувствовал себя так же, я его понимаю. Не стоило даже пытаться исправиться.

Прямо сейчас Алеша раскручивает хохочущую Геллу, то прижимая ее к себе, то отдаляя на расстояние вытянутых рук, и, хоть она согласилась с ним танцевать, я вижу, как она избегает прикосновений. Хотя, вероятно, мне кажется. Все вокруг не более чем фоновый шум. Кто-то что-то спрашивает, галдят люди, в сторонке на сцене сидит бородатый мужик с гитарой и что-то поет. Ничего не слышу, но терплю.

Мы в самом центре фестиваля бардовской песни, на котором предстоит выступать Гелле, и по какой-то причине оказались ее группой поддержки я, Соня, Олег и Зализанный Алеша. Эта компания собралась за один вечер, а началось все со слов Сони «я хочу поехать!», восклицания Олега «я с тобой!» и звонка Зализанному, потому что он близкий «друг» и Сони, и Геллы. Я попал в путешествие, потому что оказался Сониным трезвым водителем.