Моя Гелла - Ксюша Левина

Она вздрагивает, отвлекается от разговора, в котором Леша и Соня уже обсуждают, как после фестиваля поедут в караоке слушать нормальную музыку.

Гелла улыбается вместо ответа.

– Помочь… с гитарой?

Она поглядывает на Лешу, который, видимо, «по долгу службы» обязан это сделать, но кивает мне. Не думаю, что это что-то значит. Скорее всего, я просто был первым, и это обычная вежливость, но подхватываю кофр и иду сквозь немногочисленную толпу к низкой сцене. Над ней навес ракушкой, на заднике гирлянда и баннер – «Площадка „Романс“». Вообще-то очень мило.

Гелла переводит дух, поглядывает на меня.

– Готова? – спрашиваю, но она не успевает ответить.

Сцену освобождают, и выступающий до Геллы жмет ей руку, как равной. Ему лет сорок, ей едва ли двадцать. Я пропустил момент, когда кавер на Камбурову уступил место песне этого типа, и даже не могу сказать, что именно он исполнял. Усатый дядя желает удачи, Гелла восхищается его выступлением, а потом поднимается по деревянным ступенькам, садится на стул и берет гитару.

Слушателей – человек пятьдесят. Они рассредоточены по поляне. Видимо, другая площадка собирает больше народу. Там есть микрофоны, и все как-то солиднее. Тут же ламповая атмосфера, берег реки и акустические гитары.

Гелла начинает перебирать струны, а потом и петь. Так тихо, будто не хочет, чтобы ее кто-то слышал. Пожалуй, никто и не слышит. Но все зачарованно смотрят на ее пальцы с прозрачным лаком на ногтях. И растянутые рукава полосатого свитера.

Если б ты знал,

Как долго я тебя сегодня ждала.

Ты, может быть, и отложил бы дела,

Зашел ко мне на два слова.

Песню знают все, кроме меня, это, очевидно, какой-то хит в их кругах, а может, и просто хит. Гелла не должна понимать таких песен, но кажется, что понимает.

Если б ты знал

И если б ты имел все время в виду,

Что в этом доме даже лестницы ждут

Тебя зимой и летом.

Ей нечего бояться. У нее голос что надо, и явно всей душой она хочет донести до нас что-то важное, что-то большее, чем слова, но я слишком прост, чтобы это понять.

Если б ты знал,

Как часто, в мыслях совещаясь с тобой,

Встречает чья-то неземная любовь

Бессонные рассветы.

И кажется, она, как и я, знает что-то о бессонных рассветах. Понятия не имею, как она спит по ночам и есть ли в ее жизни неземная любовь, но я верю каждому слову.

– «Если б ты знал. Об этом», – заканчивает Гелла и улыбается своим пятидесяти слушателям.

Ее провожают жидкие аплодисменты. Несколько человек подходят обнять, хвалят за выбор песни и рассказывают, как любят Аду Якушеву. Гелла отвечает каждому, рассказывает свои истории, и это затягивается на четверть часа, во время которых я стою как дурак, а на сцене сменяются три артиста. Никто не просил меня никого ждать, и все равно я жду.

– Как тебе? – улыбается Гелла. – Ты… Егор. Брат Сони. Ты сюда ее привез, а я даже не познакомилась. – Она констатирует факты, будто все обо мне знает. Хотя так, должно быть, и есть, раз уж я даже удостоился отдельного чата среди девчонок ее возраста. – Глупо вышло, прости.

– Да. Егор. А ты – Гелла. И это ты меня прости. Я однажды… обознался и нагрубил тебе.

– Помню. Мы… виделись как-то…

– Да. Я тогда был не в себе. За оба раза. – Она хмурится, припоминая первый, а у меня в голове раз за разом повторяется, зациклившись, момент, где я говорю ей «отвали».

– Да ничего страшного, я не в обиде, не бери в голову. Не думала, что тебе такое интересно…

– Я своего рода… фанат Елены Камбуровой.

– Значит, мы точно подружимся.

– Да. Это неизбежно, – говорю я.

Она не понимает, какую чушь я несу, но, похоже, даже пятьдесят слушателей зарядили ее адреналином. Гелла выглядит возбужденной, счастливой.

– Какой… план? – Говорить с ней «ни о чем» сложно.

Я мог бы сейчас начать тупо шутить, ворчать, нападать. Но эта Гелла не станет отшучиваться, насмехаться над ворчанием и обороняться. Она меня не знает.

– Ребята, кажется, не хотят оставаться… – печально произносит она и с тоской смотрит в сторону большой сцены, где ведущий что-то рассказывает про старые традиции. Его голос разносится над рекой, на фоне уже звучит начало следующей песни.

– А ты? – спрашиваю, пристально следя за тем, как на лице Геллы сменяются эмоции, и уже знаю ответ.

– Ну, я бы послушала еще… тут три площадки и столько всего интересного. А еще будет большой костер и костровые песни. Я их очень люблю… Вон там как раз сидят ребята из туристического клуба, я, правда, ни одной их песни не знаю. – Потом она кивает в сторону еще одного навеса-ракушки. – А там большой конкурс… когда-нибудь, быть может, я туда выйду. Хотя мне и тут очень понравилось.

Болтает настоящая Гелла не хуже выдуманной. Я смеюсь, мне очень греет душу и эта болтовня, и тот факт, что мы не в концертном зале. Это странно, как будто героиня кино вышла ко мне из телевизора.

– Я могу отвезти тебя, – предлагаю, совершенно ни о чем не задумываясь.

«Это не она. Это не она. Это не твоя Гелла».

– Олег и Соня могут поехать с Лешей. – Как замечательно я придумал. – Я верну тебя домой позже.

Глаза Геллы распахиваются шире, лицо вытягивается, будто я сделал ей удивительный подарок.

– Правда? Как здорово! Я пойду отпущу их, они измучились из-за холода и… всего остального.

Прежде чем до меня хоть что-то доходит, Гелла уже объясняет, что к чему, остальным, и я ловлю на себе подозрительные взгляды Сокола и Сони. Леша не менее подозрительно косится на Геллу, но она не видит в нашем плане ничего особенного. Начинаются споры: Соня хочет в караоке, Соколов хочет домой, а Леша хочет Геллу. Для Зализанного выбор сложный. Пара часов песен под гитару или бар с подругой и малознакомым Олегом.

Валите уже. Ну! Кыш!

– Сонь, ну, может, это… – начинает Зализанный.

– Нет! Я хочу в тепло, отсутствие бардов и присутствие апероля. Нет! Не-е-ет. Лешик, прошу. Или едем все вместе, или увози меня отсюда немедленно, а эти пусть сидят у своего костра.

– Гелла? – Он с беспомощным видом оборачивается на нас, стоящих чуть в сторонке.

– Я бы осталась, – мечтательно вздыхает она.

Алеша колеблется,