Преграды и прощение - Корали Джун

Она пришла сюда, чтобы помочь мне? Что это вообще значит?

— Это потому что Вера, которую ты знаешь, позволяла тебе вытирать ноги о нее.

Мама потянулась за своей сумочкой «Луи Виттон», и я вздохнула. Я не собиралась получать нужную информацию, оскорбляя ее.

— Мам. Пожалуйста, сядь. Мне очень жаль.

Она обвела взглядом мое тело с головы до ног. Оглядела ресторан, прежде чем неохотно села.

— Чего ты хочешь, Вера? — спросила мама с раздражением.

Я не была уверена, чего хочу от своей матери. Мы никогда не стали бы прежними, и, что более важно, мне не хотелось возвращаться к тому, что у нас было. Оглядываясь назад, могу сказать, что я всегда занимала второстепенное место в жизни и прихотях матери. Да, она усердно трудилась, чтобы дать мне крышу над головой, и заставляла меня хорошо учиться в школе, но наши отношения все равно были токсичны. Мама была всего лишь ребенком, воспитывающим ребенка. Но теперь мы выросли, и у меня было право решать, что я хочу делать со своей жизнью.

Но я не сказала ей об этом.

— Я хочу, чтобы у нас стало все лучше, — ответила я. Это была правда. — Хочу, чтобы у нас были отношения, мама. Да, между нами все изменилось, но это не значит, что мы не можем продолжать общаться и стараться быть радушными.

Мама взяла вилку и крепко сжала ее.

— Мне действительно кажется странным не разговаривать с тобой. Мы всегда были так близки, — ответила она, затем смахнула слезы и отвела взгляд. — Понимаю, что ты намерена делать все по-своему. И хотя разочарована тем, что мы дошли до этого момента, но я понимаю. Иногда матери не всегда правильно понимают.

— Дочери тоже не всегда правильно понимают, — согласилась я. У каждого из нас была своя роль в этом деле.

— Знаешь, в тот день, когда я ушла из маминого трейлера, она плеснула в меня горячим кофе, — прошептала мама отсутствующим голосом.

Она никогда не рассказывала о своем детстве, о своей матери или о мамином парне. Я была так мала, когда мы выбрались из той ситуации, что никогда не сталкивалась с жестоким обращением на собственном опыте. Это была одна из причин, по которой я была благодарна маме. У нее хватило смелости уйти, и это полностью изменило траекторию моей жизни.

Мама продолжила.

— Она была в ярости. Обвиняла меня в том, что у них не сложились отношения. Утверждала, что я выпрашивала его внимание.

Я наблюдала, как мама еще больше ломалась. Ее руки дрожали. Плечи опустились.

— Последние несколько недель у меня было много времени подумать, и я поняла, что поступала с тобой точно также, обвиняя тебя в своих неудачных отношениях, хотя ты не была в этом виновата. Прости меня за это, Вера.

Сказать, что я была потрясена тем, что она призналась в этом, значит преуменьшить. Потом потянулась через стол и взяла маму за руку.

— Все в порядке. Я прощаю тебя.

Мама прочистила горло.

— Это отвратительный цикл, не так ли?

— Что именно?

— В конце концов, мы все становимся своими родителями.

Я покачала головой.

— Нет. Это неправда. Я сама по себе. И ты тоже. Хамильтон тоже не похож на Джека...

— Тебе нужно держаться подальше от Хамильтона, Вера, — прошептала мама.

— Опять это? — Как мы могли перейти от такого хорошего разговора к этому снова? Я думала, что раз она ушла от Джозефа, то с этим покончено. — Это потому, что ты с Джеком?

Мама покачала головой.

— Нет. Нет. Джек не собирается на мне жениться. Я просто остаюсь, потому что... неважно. Просто думаю, что тебе нужно держаться подальше от Хамильтона и не лезть в дела Джозефа.

Я прищурилась, глядя на нее.

— Что ты знаешь о Хамильтоне и Джозефе, мам?

Я наблюдала, как она начала осматривать ресторан. Наблюдала, как моя мать постепенно превращается в ту женщину, которой она была, когда была замужем за Джозефом. Испуганной. Робкой. Что происходит?

— Я знаю, что ты влипла по уши. Ты понятия не имеешь, что задумал Джек.

— Что это вообще значит? — спросила я.

Мама нервно прикусила губу.

— Я и так сказала слишком много.

Я смотрела, как мама откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Скажи мне, что ты знаешь, мам.

Она прикусила ноготь.

— Я знаю, что тебе не следует сейчас общаться с Хамильтоном.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты была втянута в эту кашу.

— Почему? — продолжила я.

Мама поежилась. Неужели она всегда выглядела такой беспомощной?

— Мам. Разорви этот круг. Скажи мне, что происходит. Ты любишь меня, мам. И заботишься обо мне. Хочешь, чтобы я была в безопасности. Просто скажи мне.

Она покачала головой и начала тяжело дышать.

— Если я расскажу тебе, ты должна пообещать, что никому не расскажешь, — тихо проговорила она. — Я серьезно, Вера.

Я легко солгала.

— Не скажу ни слова. А теперь скажи мне, почему я должна держаться подальше от Хамильтона.

— Джек пытается избавиться от Хамильтона, — прошептала мама, наклонившись ближе. — Когда Хамильтон отправился в Сан-Франциско, там его должен был ждать какой-то киллер.

Мои глаза расширились. Я схватилась за грудь и почувствовала, как участилось мое дыхание.

— Что? Почему? Как? — заикалась я.

— Ты знаешь, как Борегары стали такими богатыми? — спросила она. — Это забавно, правда. Иронично.

— Как? — спросил я.

— Если только какая-нибудь дешевка не соврет о беременности, они женятся ради денег. Джек был близок к тому, чтобы потерять все, прежде чем сделал Никки предложение. Бизнес его семьи рушился.

— Никки, — прошептала я.

— Она единолично контролировала семьдесят процентов состояния Борегаров. Везучая сучка. Она была наследницей, знаешь ли. Единственный ребенок. И унаследовала чертову кучу денег, когда умерли ее родители. В прошлом году на пороге дома Джека анонимно обнаружили новое завещание. Ты можешь в это поверить? Женщина была мертва уже много лет, и вдруг кто-то шантажирует Джека этим завещанием. Угадай, кому Никки хотела отдать все это. Не своему сыну. Не своему мужу. Ублюдку.

Я откинулась на спинку стула, пытаясь сложить все это воедино.

— А что насчет Джозефа? — спросила я.

— Джозеф играет в свою собственную игру, — прошептала мама. — Мне стало страшно, и я рассказала Джозефу о планах Джека. Думаю, Джозеф как-то вмешался и спас Хамильтону жизнь.

— Значит, Джек хочет, чтобы Хамильтона убили, а Джозеф знает, что все состояние Никки перешло к кому-то другому?

— Я не знаю всех подробностей. Знаю только, что Хамильтона должны