Останься со мной - Дженнифер Арментроут

Я перечислила Джексу все, чего никогда не делала, и кое-что из этого списка было просто смехотворно. Должно быть, он решил, что я выросла где-то в бомбоубежище или еще в каком-нибудь подобном месте.

Потом я принялась обниматься с бутылкой. Обниматься с ней! Как будто это щенок. Или котенок. Неважно. Что-то живое и мохнатое, а не чертова бутылка с выпивкой.

Еще я показала ему свой приз и свою фотографию, на которой я наряжена, как кукла, и сказала, что я использовала, чтобы стать красивой. Одного этого было достаточно, чтобы мне захотелось сунуть голову в духовку, но этим дело не ограничилось.

Кроме того, я рассказала о маме такие вещи, которые страшно было даже повторить.

А еще я попыталась его поцеловать.

И-и-и потом меня долго выворачивало над унитазом, а Джекс придерживал мои волосы и поглаживал по спине. Он правда поглаживал меня по спине – ого, – и, по-моему, попросил разрешение на это. Не знаю, что именно он сказал, но я помнила его голос, низкий и такой спокойный, который звучал у меня в ушах, пока мой желудок скручивало узлом. Он не мог не почувствовать шрамы. Кожа у меня на спине была не совсем гладкой. В некоторых местах ее пересекали грубые рубцы, которые, я точно знала, можно было почувствовать через футболку.

Когда из меня вышла вся текила, и вместе с ней утекли последние остатки гордости, я легла на кафельный пол, такой прохладный, гладкий и ровный. Джекс позволил мне поваляться на нем, а сам тем временем намочил полотенце и – это еще унизительнее! – вытер мне лицо. В довершение всего, убедившись, что процесс расставания с текилой завершился, парень поднял меня и перенес на кровать, где заставил выпить воды и проглотить две таблетки ибупрофена.

Я заснула на боку, а Джекс сидел рядом, упираясь коленом в мое бедро, а утром, когда я проснулась, чувствуя себя так, словно меня сбила пожарная машина, полная горячих, мускулистых пожарных, Джекс все еще был рядом.

Он лег позади меня, прижавшись грудью к моей спине, и его рука тяжелым грузом легла мне на бедро. Если бы у меня не раскалывалась голова, я, может быть, даже обрадовалась такому пробуждению. Вместо этого я запаниковала, словно оказалась в чужой постели.

Я буквально спрыгнула с кровати и чуть не растянулась на полу. Понятия не имею, как я сумела отыскать чистую одежду, принять душ и смыть с себя отвратительные остатки текилы, которая, казалось, пропитала каждую клеточку моей кожи, и при этом не сесть на краешек ванны и не разрыдаться от боли, пульсирующей в висках, а главное, от воспоминаний о куче глупых, глупых вещей, которые я сделала и наговорила вчера вечером.

Когда я вошла в спальню, Джекс уже проснулся. И с деловым видом тоже отправился в ванную с собственной зубной щеткой, которую привез с собой после второй ночи, проведенной в этом доме.

Через несколько минут, умывшись, он с влажными волосами вышел в гостиную. Я сидела на диване и при виде парня быстро отвела взгляд и принялась изучать то место на ковре, где я обнималась с текилой.

Бутылка таинственным образом куда-то пропала. Надеюсь, она вернулась в ту дыру, откуда изначально выползла.

Я попыталась его поцеловать, а он отшатнулся.

Боже, пристрелите меня.

Посмотреть на него я не могла. Просто не могла. Даже когда он позвал меня.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, когда я не ответила.

Пожав плечами, я стала изучать сиреневый лак у меня на ногах.

– Дерьмово.

– У меня есть лекарство.

Что? Полуавтоматическое оружие?

– Нас ждет завтрак чемпионов для похмельных дней.

Нахмурившись, я подняла голову. Он улыбался, как будто накануне я не напилась в хлам и не попыталась его соблазнить.

– Что?

– «Вафл-Хаус».

Я медленно подняла глаза, моргнула, а затем отвернулась, чувствуя, как горят мои щеки под макияжем.

– Я не хочу есть. Я даже думать о еде не хочу.

– Это сейчас тебе так кажется, но поверь, жир сотворит с твоим желудком чудеса. Знаю по собственному опыту. У меня было предостаточно практики.

Покачав головой, я поднялась на ноги и выглянула в окно.

– По-моему, мне лучше вернуться в спальню и поспать еще часов восемь, прежде чем идти в бар. А тебе лучше уйти. Не хочу показаться грубой…

– Не надо, – сказал парень и подошел ко мне. Я даже не услышала его шагов. – Не надо, Калла.

Я уткнулась взглядом ему в грудь. И как только он умудрялся прекрасно выглядеть в той же самой футболке, в которой спал накануне? Мне хотелось закричать, что это несправедливо.

– Чего не надо?

– Не надо стыдиться, – тихо ответил он.

Зажмурившись, я наморщила нос.

– Тебе легко говорить.

– Вовсе нет. У тебя нет причин стыдиться. Прошлым вечером ты напилась. Тебе было весело. По крайней мере, пока тебя не стало тошнить…

– Спасибо, что напомнил, – буркнула я.

– Это нормально. Черт, ты хоть представляешь, сколько раз я сидел в обнимку с унитазом и клялся, что больше капли в рот не возьму? Поверь, тебе лучше не слышать те жуткие истории, которыми я могу поделиться.

Могу поспорить, он никогда не пытался поцеловать кого-нибудь и не получал отказа.

– Калла, посмотри на меня.

Черта с два.

– Я же сказала, я очень устала. Мне лучше поспать. – Или сделать лоботомию. – Так что, если позволишь, это будет здорово.

– Милая, не надо. – Джекс двумя пальцами взял меня за подбородок, и я не стала сопротивляться, когда он поднял мою голову и заставил посмотреть ему в глаза. У меня перехватило дыхание, я снова почувствовала легкое головокружение. Интересно, не осталось ли у меня в организме текилы? – Ты не слушаешь меня, поэтому придется прибегнуть к крайним мерам.

Я открыла рот, а Джекс сделал шаг назад и опустил руку. Секунду спустя он наклонился и, не успела я среагировать, как парень подхватил меня под колени, обнял за талию и поднял на руки. Я оказалась в воздухе, прижатой к его груди.

– Какого черта?! – заорала я, хватаясь за его плечи, когда он начал поворачиваться. – Ты что творишь?

Он посмотрел на меня и глубоко вздохнул.

– Когда мне было четырнадцать, я впервые попробовал пиво. Выпил слишком много дома у приятеля и всю ночь обнимал унитаз.

Я огляделась.

– Ладно.

– Подростком я не раз напивался, так что должен был усвоить урок, – продолжил он, глядя мне в глаза. – Потом, когда я вышел в отставку, бывали ночи, когда только виски помогал мне заснуть.

Я напряглась всем телом. Виски. Боже, виски я ненавидела, но на этот раз думала не о маме. Я и представить себе не могла, что мешало Джексу спать.