Когда мы встретимся вновь - Елена Лабрус

— Эрика волновалась, что ты не отвечаешь.

— Так ты её всё же нашёл?

Илья кивнул, глядя на заросшую щетиной бедную рожу Алого.

— Я так виноват перед ней, — сухими потрескавшимися губами прошептал он. — Да и перед тобой.

— Уже не важно, — мотнул головой Илья.

— Для меня важно, — смотрел на него Алый не мигая. — У меня тут как раз выдалось время полежать, подумать, — усмехнулся он. Кашлянул, чтобы прочистить горло, и болезненно сморщился, сцепил зубы.

— Лучше помолчи, — выдохнул Илья. — Береги силы. Не знаю, сколько ещё ждать помощи. И бедро надо бы перетянуть, — сообразил он, вытаскивая ремень.

— Оставь, — схватил его за руку Алый. — Боюсь, помощи я уже не дождусь. Но я рад, что есть кому облегчить душу. Что это именно ты.

— Давай без глупостей, а? — скривился Илья. — Заливайся своим джином, а то вырубишься от боли, — откинул он полу пальто, которым его укрыл.

Кашемир промок от натёкшей на пол крови, но была и хорошая новость — или осколком доски передавило повранные сосуды и лучше ничего не трогать до приезда спасателей, или бедренная артерия даже цела, иначе Алый и десяти минут бы не прожил. А он, судя по всему, не один час тут провалялся.

— Ну что там? — крикнул ему сверху отец. — Спасателей вызвал, едут.

— Держится. Ждём! — крикнул в ответ Илья.

— Лови! — кинул он бутылку воды. — Крови много, надо остановить и поить. Я пошёл документы найду и ворота открою. Та там сам как?

— Нормально, — отмахнулся Илья, пояснил Алому: — Отец. — И глянул на мертвенно бледное лицо человека, который был, наверно, его врагом, худшим, злейшим, вот только злости на него почему-то не было. — Ладно, ногу трогать не буду, боюсь, только хуже сделаю. Но ты, падла, держись! — открутил он крышку с бутылки.

— А то что? — гнусно усмехнулся Алый. — Она тебе не простит мою смерть?

— Я сам себе не прощу, — хмыкнул в ответ Илья, приподнимая его голову, чтобы напоить. — С мёртвыми тяжело тягаться.

Алый сделал несколько глотков и, облившись, отвернулся.

— Ну это да. Только знаешь, тебе ведь не придётся. Ты хоть со мной никогда и не тягался, а всё же победил. Хоть я и падла, ты прав. Но кое-что ты всё равно должен знать.

— Алый, заткнись! — покачал головой Илья, вливая в него ещё глоток. — Выживешь — пожалеешь. Не надо мне твоих откровений.

— Я не пожалею. Если выживу. Но хочу, чтобы ты услышал это от меня, — растянул он губы в гадкую улыбку. — А я тебе как мужик мужику скажу, — прищурился он. — Знаю, что будет зудить, что всё равно не даст тебе покоя. Так услышь это от меня.

— Я же сказал: заткнись! — предупреждающе поднял руку Илья, но Алого это не остановило.

— Она со мной спала, Илюха, — выдохнул он. — Но только потому, что я был сильнее. Я заставил её, принудил, взял силой. Но не потому, что мне не терпелось, хотя тогда я был ею одержим. Я был на всё готов, лишь бы она была со мной. И я так хотел, чтобы она забеременела от меня. Чтобы это были мои дети. Мои, — стиснул он зубы и упрямо покачал он головой. — Как же я надеялся, когда нашёл её через два года, что это мои близнецы. И как же я ненавижу себя за то, что сделал. За то, что так ничего и не понял тогда. — Он приподнялся, буравя Илью глазами. — И я никогда себя не прощу. Никогда. А она… всё поняла и простила.

— Не понял чего?

— Что она никогда тебя не забудет. Не откажется. Не смирится. Что до последнего вздоха будет бороться ради тебя, за тебя.

Алый уронил голову на мягкий свитер. Закрыл глаза. И вдруг улыбнулся.

— У неё на заднице есть шрам.

Илья горько усмехнулся:

— Ну есть.

— Да не хмыкай, — приоткрыл один глаз Алый. — Я его видел, когда у неё ещё и задницы-то не было, и шрам этот ещё был свежей ранкой в виде звёздочки. — И вдруг догадался, встрепенулся: — Неужели не знаешь откуда он?

— Нет, — качнул Илья головой.

— Мне, конечно, влетит, но что мне уже терять, расскажу, — сверкнули его зубы в полумраке погреба.

Прежде чем продолжить, он, обливаясь, хлебнул воды, вытер губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍