Когда мы встретимся вновь - Елена Лабрус

Илью из погреба спасатели достали последним. Помогли подняться. Записали его имя, телефон. Обещали сообщить любую информацию, какая будет. С прогнозами поостереглись: травматический шок, переохлаждение, большая кровопотеря и как поведёт себя организм после извлечения инородного предмета, на котором Алый провисел больше шести часов — не взялись гадать.

Эрике всё рассказали, когда уже добрались до дому.

Детям привезли спасённых щенков.

И, глядя на потрясённого кота, что был в ужасе от происходящих перемен, Илья дозвонился отцу Алого — выполнил его просьбу.

— Операция прошла удачно. Состояние стабильное, — когда Илья передал Эрике последние новости, заламывая руки, она мерила шагами кухню. Отложив телефон, он еле удержал его в руке.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — резко остановилась Эрика. Приложила руку к его ледяному, но мокрому лбу. Села, сверля его глазами, и даже не пытаясь скрыть страх за него.

— Терпимо, — поторопился Илья убрать ещё испачканные кровью Алого руки со стола и встал. — Просто устал. Пойду приму душ.

И там, в ванной, где уже никто его не видел и не слышал, включил воду, медленно сполз по стене на пол и позвонил в Центр Гематологии.

— Белки глаз покраснели? Пожелтели? Температура? Тошнота? — сухо и бесстрастно задавала вопросы доктор.

Хотел бы Илья похвастаться таким же хладнокровием, когда отвечал.

— Не похоже на рецидив, Илья, — успокоила его Елена Владимировна. Впрочем, он и сам чувствовал, что в этот раз всё по-другому. — Скорее на побочное действие лекарств, которые ты принимаешь. А ещё на то, что мои рекомендации избегать физических нагрузок и нервного перенапряжения, ты проигнорировал. Но жду на приём. Сдашь анализы, тогда скажу точнее. И у меня есть для тебя ещё кое-какая важная информация.

— Нашли донора? — предположил Илья.

— Нет. Но не хотела бы я сообщать тебе такие новости по телефону.

— Приезжала моя мать, — догадался он.

— Да, твоя мать была. Но то, что я хочу тебе сказать, скорее касается твоего отца.

— Елена Владимировна, не томите, — встал Илья, ободрённый её прогнозом, включил воду и даже улыбнулся. — Мне же вредно нервничать, согласно ваших рекомендаций, верно?

Она усмехнулась, а потом тяжело вздохнула.

— Я уже рассказывала тебе про гистосовместимость?

— Конечно. Это способность органа, ткани или, как в моём случае, кроветворных стволовых клеток донора не отторгаться организмом реципиента. А отторжение возникает, когда иммунная система человека воспринимает трансплантированный материал как чужеродный, начиная бороться и разрушать его.

— Да, ткани различных людей, как правило вообще несовместимы. Шанс оказаться гистосовместимыми имеют кровные родственники: мать, отец — для детей, дети — для родителей, но, как правило, не более, чем на пятьдесят процентов. Этого очень мало для пересадки. У родных братьев и сестёр процент выше, у близнецов — ещё выше. Для трансплантации необходимо не меньше девяноста процентов.

— У меня, к сожалению, или к счастью, нет брата близнеца, — снова улыбнулся Илья, но врач в ответ лишь вздохнула.

— Всегда неприятно сообщать такие вещи, но когда мы проверяли гены вашего отца…

Илья застыл, боясь пошевелиться, слушая врача.

— Он мне не родной отец? — переспросил Илья, хватаясь за стену.

— Я сожалею, Илья. Это, конечно, не тест ДНК, но ошибка исключена.

Его словно окатили изнутри кипятком. Словно труба с кипящей водой взорвалась у него в мозгу, а теперь шипя и пузырясь огненная жидкость спускалась вниз по всему телу. Илья мгновенно вспотел.

— Он знает? Кто-нибудь ещё знает? — царапали слова резко осипшее, пересохшее горло.

— Нет. Я посчитала нужным…

— Елена Владимировна, заклинаю, — перебил Илья. — Не говорите больше никому. Ни отцу, ни матери. Вообще никому. Пожалуйста.

— Хорошо, хорошо, — явно кивала доктор на том конце трубки. — Просто если возникнет вопрос о пересадке, вы должны знать.

— Я понял. Понял, — прислонился он к холодному кафелю лбом. — Я буду иметь в виду.

Он договорился о времени приёма, попрощался.

Ледяная вода обожгла кожу, когда Илья выкрутил смеситель, чтобы прийти в себя.

Если возникнет вопрос о пересадке…

Но как же хотелось, чтобы не возник. Теперь даже больше, чем когда-либо. Сказать отцу, что он ему не родной и убить, разрушить его этой правдой — этого Илья не хотел ни при каких условиях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍