Когда мы встретимся вновь - Елена Лабрус

— Глафира, — оглянулась Глашка на маму, чувствуя царящее напряжение.

— Глафира? — скривилась новоявленная «бабушка», всем своим видом выразив «фу». — Это мама тебе выбрала такое имя?

— И вас забыла спросить, — встала Эрика перед Ильёй, что уже поднял ничего не понимающую, но расстроенную малышку на руки. И так хотелось сказать сыну: «Данила, не раздевайся, едем домой!» Но Эрика не могла сейчас оставить Илью одного. Да и рада была возможности сказать этой женщине в лицо всё, что о ней думала.

— Вы им не бабушка, Юлия Геннадьевна, — прижала она к себе Данилку.

— Так они всё же не дети Ильи? Так я и знала, — хмыкнула та, небрежно приподняв прядь светлых волос на голове ребёнка и победоносно развернувшись к бывшему мужу. — Вам же обоим какую лапшу на уши не навешай, вы всему верите. Откуда у нас в роду блондины?

— Мама! — рявкнул Илья.

Но Эрика поступила радикальней: отшвырнула ухоженную руку с острыми как стилеты ногтями с головы сына и загородила его собой.

— Ой, всё! — сморщилась та. — Только не надо делать из меня бабу Ягу. Ты мне никогда не нравилась, Максимова, и ни для кого это не секрет, — обернулась она к Эрике. — И, если ты была беременна уже тогда, когда плакала у меня на пороге, могла бы выражаться яснее. Глядишь, и помогла бы, чем смогла. Хотя, — смерила она Эрику взглядом, — я ведь, кажется, именно так и сделала?

— Я не плакала у вас на пороге, — покачала головой Эрика. — И да, вы щедро поделились со мной наличкой, получив доверенность на продажу нашего с Ниной дома. Надеюсь, неплохо наварились?

Майк молча забрал детей и повёл их куда-то по дому, пока остальные так и стояли в большой прихожей. С лестницы на второй этаж слышались топот и детские голоса.

Эрика накрыла своими ладонями руки Ильи, что легли ей на плечи.

— Девочка моя, — устало вздохнула Юлия Геннадьевна, и громко цокая каблуками по огромному светлому помещению свободной планировки, что они так и не успели пока осмотреть, направилась в гостиную, оглянувшись на ходу, словно приглашая их за собой, и продолжая говорить. — Если бы я хотела «навариться», как ты изволила выразиться, то старенький дом двух несчастных сироток — последнее, что я бы для этого выбрала.

Она налила себе выпить, стоя у бара ко всем спиной, словно и не сомневалась, что они пойдут за ней. Но Эрику так умилил вид тощенькой ёлочки, украшенной явно мужской рукой, что плевать она уже хотела на эту женщину, называвшую себя матерью Ильи, и на всё, что она скажет. В конце концов, они приехали не к ней, и здесь не ради неё.

Эрика перехватила за руку Илью, потянув его к ёлке:

— Она такая милая, — смешно сморщила Эрика нос, поправляя мишуру.

— Я старался, — тепло улыбнулся он. — Жопь её уже дважды повалил и изрядно потрепал, — посмотрел он на кота, опасливо подглядывающего из-за выступа стены за детьми, что Майк увёл наверх. — Его одного оставлять никак нельзя. Дичает.

Сердце сжималось от одиночества, которое сквозило в этом большом пустом доме из каждого угла. Доме, который уютнее не делал даже старый кот, которого Эрика никогда не любила. Но сейчас Эрика прониклась теплом к этой облезлой животине уже только за то, что он один и скрашивал Илье все эти долгие годы. Как бы Эрике ни было тяжело, у неё всегда были Нина и дети. Дети, у которых его глаза, его серьёзность, его улыбка. А что было у Ильи? Работа? Случайные подружки? Он первый раз потянулся душой к девушке, что поддержала его в очень трудный для него момент в жизни, и та оказалась расчётливой сукой, которую интересовали только его деньги и открывшиеся неожиданно перспективы.

Эрика и не знала, что из-за неё он столько лет не общался даже с матерью.

Но сейчас, глядя на эту стройную ухоженную женщину, держащую в красивой руке бокал хотелось, чтобы она подавилась уже своей злостью и валила туда, откуда приехала.

«Ради чего?» — прищурилась Эрика, вглядываясь в её уставшее породистое лицо.

Раньше она и не задумывалась, похож ли на неё Илья, но сейчас защемило в груди, видя, как одинаково болезненно они хмурятся.

Как же дорого они все заплатили.

А за что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эрика обняла Илью, стоящего к ней лицом и посмотрела из-за его плеча на Юлию Геннадьевну.