Весна безумия - Нелли Ускова

— Нет, дело даже не в тебе. Илюха — просто такой чел, ему всё сходит с рук. И опустить друзей при всех — для него норма. Девчонки для него вообще, как вещи. Мы стояли перед той дискотекой, заговорили про девчонок. Илюха заявил, что у нас одни шмары в параллели, ни одной симпатичной, и я сказал, что ты симпатичная. А Илюхе, видимо, нужно было меня опустить, поэтому он и выцепил тебя. Ты молодец, не повелась на него! — Коля усмехнулся. — А на вписке мы с Ингой стебали Илюху, как ты его отшила. Он же у нас неприкасаемый, его троллить нельзя, вот и мстит теперь тебе, да и мне. Так что ты точно ни при чём, просто у всего есть границы дозволенного. А у Илюхи их нет, поэтому нам и не по пути.

— Мне с ним тоже не по пути. Надеюсь, он перебесится и перестанет меня терроризировать.

Мы подошли к моему подъезду, я кивнула на дом.

— Мы пришли.

— Если уж будет сильно доставать, ты говори мне, что-нибудь придумаем, — улыбнулся на прощание Петренко.

Коля был вполне милым, но уж точно не «моим» человеком. Хотя то, что у меня появился союзник в школе оказалось приятно.

Глава 29. У Тима

Меня грызла совесть, что за эту неделю я ничего не рассказала Тиму про Ковалёва с Петренко, да и как мягко преподнести ему это, не знала. Не представляла его реакцию, но надеялась на благоразумие, что Тим не станет ввязываться в этот конфликт. В итоге решила, что расскажу всё при встрече. Мы почти не созванивались, но перед сном общались войсами, иногда Тим пересылал мне видео их тренировок, много рассказывал про соревнования, гимнастику и сборы. Они готовились к командным соревнованиям по многоборью на Первенство России. Были такие прикольные, сильные, ловкие, в одинаковой форме, но Тим всё равно, даже среди толпы спортивных парней выделялся и нравился мне больше всех.

От меня мир спорта был очень далёк. Настолько, что даже физкультурник иногда сжаливался и ставил мне четыре «за то, что пришла» и «за то, что ещё жива». Он постоянно надо мной издевался. Я медлительная, слабая и у меня немного нарушена координация движения, чтобы согласовать руки и ноги, мне нужно сосредоточиться и подумать об этом. Поэтому я не умею ловить мяч, скакалки мне даются с трудом, а прыгать и бегать нормально я до сих пор не умею. Физрук прозвал меня «инвалидом» и не упускал случая подшутить, пополняя коллекцию мемов про меня.

«Гончарова, тебе может такси вызвать, чтобы ты всех догнала?»

«Гончарова, сегодня что у улиток день открытых дверей, и тебя выпустили погулять?»

«Яна, ну, прыгни нормально хоть раз! Устрой мне праздник! Даже мешок картошки прыгает лучше».

«Давайте поддержим нашего инвалида аплодисментами! Инвалид добежал!»

Меня сначала это очень обижало, я расстраивалась и даже плакала. Но после занятий танцами моя координация чуть улучшилась, физрук уже реже придирался или его запас остроумия поиссяк, но всё равно стабильно ставил мне четвёрки.

А в восьмом классе я стала мемом гимназии, когда застряла на козле, не смогла его перепрыгнуть. Руки подкосились, я запаниковала, и так и сидела, не слезая с него минут пять, пока надо мной подшучивал весь класс, а потом помог спуститься физрук. Кто-то выложил фото со мной в чат параллели и подписал: «Жестокое обращение Гончаровой с животными и физруком».

Тем, кто сдавал нормы ГТО на золото, автоматом ставили пять, и они могли не посещать физкультуру, но я даже до бронзы не могла дотянуться почти ни по одному из упражнений. Зато Тима не видела на физ-ре ни разу, он мне говорил, что ему там делать нечего и обычно вместо этого делал уроки в столовой или в атриуме.

Физрук издевался не только надо мной, он подшучивал над всеми девчонками, у кого что-то не получалось. У нас обычно физкультура была спаренным уроком с физиками, а у них училась полненькая и такая же неуклюжая девочка Саша Капранова. И если она приходила на физкультуру, то физрук не упускал случая поиздеваться и над ней, называл её «сдобой» и каждый раз призывал её двигаться энергичнее, чтобы растрясать «сдобу». Как-то мы сидели с ней на лавке в десятом классе. Физрук изолировал «инвалида» и «сдобу», чтобы мы не мешали нормальным людям лазить по канату.

— Как же я его ненавижу! — процедила Саша. — Что б он сдох, козёл!

Мне, конечно, тоже было дико обидно, но такой жгучей ненависти ни разу не возникало. А потом Саша вообще перестала появляться, её мама купила справку от врача, Капранову освободили от физкультуры, и все шишки доставались мне.

Тим пересылал мне множество роликов, рассказывал про гимнастические элементы и снаряды. Как оказалось, гимнасты крутятся не только на турнике, но и на кольцах, еще они прыгают опорные прыжки, выступают на ковре и брусьях. Это оказалось интересно и крайне зрелищно.

Мы говорили о всяком, но ни я, ни Тим ни разу не написали, что скучаем, хотя мне его невыносимо не хватало. В его голосе слышалось, что он скучает, но, видимо, каждый решил, что у другого полно дел, и некогда скучать, хоть это и было неправдой. Даже в круговороте событий я постоянно думала о Тиме. А когда получила его подарки, вообще засыпала его восторженными стикерами и миллиардами благодарностей, но в любви так и не призналась.

Тим приезжал с утра в субботу и попросил прийти к нему часам к двум:

— Паштет тоже придёт, да и систер будет дома, если ты вдруг боишься моих родаков. Поедем на концерт от меня.

Инга любила наводить марафет на моём лице, правда, с таким макияжем я обычно боялась выходить на улицу, но в субботу дала подруге добро на любые эксперименты. В конце концов, я шла на концерт рок-группы, а не в театр. Можно быть яркой. Но, похоже, Инга вымазала меня всеми цветами неоновых теней, а ещё выпрямила мне волосы и щедро обсыпала блёстками, но осталась довольна своей работой.

А я чуть в обморок не упала перед зеркалом. Там на меня смотрела и не я вовсе. Кричаще-неоновый макияж сделал меня девочкой из мира фантастики, киберпанка.

— Нравится?! — смотрела на меня Инга.

— Ох ты ж... Я себя не узнаю́! Страшно в таком виде на улицу выходить. Люди будут шарахаться!

— Волосы ещё в синий покрасить, и вообще станешь инопланетянкой! — улыбалась она.

Инга меня сфотографировала несколько раз и отпустила к Тиму. Я шла к нему с каким-то трепетом внутри, и чем ближе