Весна безумия - Нелли Ускова

— Поехали, всё равно по пути! — строго заговорил отец Тима.

Глава 30. Без побед

Тим почему-то напрягся, сразу помрачнел. Пока ехали в лифте, я опустила взгляд в пол и пыталась разобрать ноты в духах родителей Тима, но они так смешались, что я лишь чихнула от терпкой смеси.

Мы с Тимом расположились на заднем сиденье, чуть отсели друг от друга и смотрели в окна. Радио играло тихо, и, как только мы вырулили из ЖК, мама Тима обернулась к нам. Сначала она расспрашивала меня про моих родителей, а потом переключилась на Тима:

— Как сборы прошли?

— Хорошо. У нас сильная команда, думаю, будем в призах на первенстве.

— В призах?! — подал голос отец Тима. — А почему не в победителях?

— Может, будем и в победителях, — холодно ответил Тим.

— А личные как? Готов? — снова уточнял Виктор Валентинович.

— Да, готов, там и Кубок России скоро. Если там что-нибудь выиграю, то МС дадут.

— Ты уж постарайся выиграть!

Но Тим промолчал, не дал никаких обещаний или прогнозов. Странный у них выходил разговор, но чувствовалось какое-то давление со стороны Виктора Валентиновича. Он знал все соревнования Тима, но не принимал никакого другого результата, кроме победы. Какое-то время мы молчали.

— У тебя два по английскому опять, Тимофей! Такими темпами будет три в четверти, — снова резко заговорил отец Тима.

Я удивлённо посмотрела на Тима. Неужели его отец и за успеваемостью сына следит?! Мои родители, наверное, класса с седьмого не заглядывали в электронный дневник, им было достаточно моих рассказов об учёбе и об оценках. Но у меня четвёрки были только по физкультуре и физике, и какое-то время в десятом по алгебре проскальзывали, по остальным предметы выходили в итоге пятёрки.

— Пап, я тебе говорил, англичанка ставит двойки за пропуски! Меня не было на той неделе, как бы я сдал?! — Тим оправдывался, но в его голосе сквозило раздражение. — Выйду, исправлю.

— Так позанимался бы дополнительно английским, а не гулял! — а вот Виктор Валентинович был строг.

— Началось, — пробубнил себе под нос Тим. — Пап, я только сегодня со сборов, где я гулял?!

— Ты постоянно гуляешь, дома вообще не появляешься, в последний раз вообще пришёл среди ночи!

— И что?! Тренировки я не пропускаю, уроки тоже! Какие ко мне претензии? — Тим явно закипал. Я протянула ему руку и сжала его ладонь, он посмотрел на меня и поджал губы, но чуть выдохнул.

— Ты мог бы больше внимания уделять учёбе! Илья, к примеру, идёт на золотую медаль, и успевает и в школе выступать, и спортом заниматься, и учиться на одни пятёрки.

Тим крепче сдавил мою руку, вторую руку сжал в кулак, сжал губы. Напряг скулы и нахмурился. Так хотелось его как-то успокоить, поддержать.

— Пап, если бы я ещё и учёбу задрачивал на одни пятёрки, я бы сдох! Мне эта учёба нахрен не сдалась! — сорвался Тим.

— Ты тон-то сбавь! — резко отозвался Виктор Валентинович. — Другие всё успевают, а ты что, избранный?!

— Кто успевает?! У нас в команде все уже давно забили на учёбу! – Тим был на взводе.

— Вить, хватит давить на Тимофея, — вдруг вступилась за сына Лариса Александровна. — Нормально он учится, троек нет, и хорошо.

— Я не давлю, а говорю, как ему нужно расставить приоритеты, — всё с той же строгостью отвечал Виктор Валентинович. — Он точно мог бы учиться лучше.

— Угу, — еле слышно буркнул рядом Тим и отвернулся от меня к окну, но руку мою не выпустил, лишь переплёл наши пальцы.

Я так надеялась, что на этом их ссора закончится. Было жаль Тима, его явно задевали претензии отца, а мне казалось диким, что Виктор Валентинович так пристально следит за успехами взрослого сына.

— Может, тебе репетитор нужен по английскому? — снова начал Виктор Валентинович.

— Не нужен, — резко ответил Тим. — Проблема не во мне или в знаниях, проблема в англичанке, которую бесит, когда на её уроки не ходят.

— Реши этот вопрос! Но чтобы в итоге не было тройки в аттестате. А с русским что?

— С русским всё нормально будет, — отмахнулся Тим.

— А у Паши? Ты говорил, что у Паши вообще два в четверти по русскому, он не собирается исправлять? Меня поражала осведомлённость Виктора Валентиновича. Но говорил он в таком строгом тоне, что становилось не по себе.

— И что?! И у Паши всё нормально будет.

— Всё у тебя вечно нормально будет, а по итогу и тройки, и двойки, и проигранные соревнования. Паша ещё этот, что он волосы выкрасил? Непонятно на кого похож стал с этой паклей белой.

Тим вздохнул и протяжно шумно выдохнул. А потом уже, стараясь сохранять спокойный тон, заговорил, но по его напряжённым рукам чувствовалась, что он еле сдерживается и очень злится.

— Пап, останови нам здесь, дальше мы сами!

— Куда?! Тут трасса! До Москвы доедем, а там пойдёте куда нужно.

Я вновь посмотрела на Тима и переживала за него, сейчас он выглядел таким несчастным. Нас связывал лишь замок из рук, и я осторожно гладила его ладонь большим пальцем, остальные были в крепких тисках Тима. Тим почувствовал мои прикосновения, глянул на меня и улыбнулся. А потом откинулся на спину и заговорил так же с улыбкой:

— Я вот тоже думаю волосы в белый выкрасить! Прикольно будет. Будем с Пашей, как два брата.

— Тимош, ты чего?! Зачем тебе это нужно? — обернулась к нам Лариса Александровна.

— Не вздумай! — грозно заявил отец Тима.

— А что такого?! Для прикола. Ещё татуху хочу набить, — всё с той же невинной улыбочкой говорил Тим. Он явно провоцировал отца, мстил ему за претензии.

У мамы Тима округлились глаза, она была серьёзной и покачала головой:

— Тимофей, не надо, пожалуйста, татуировок!

— Я тебе морду лучше набью вместо тату! — Тим своего добился, и Виктор Валентинович вышел из себя.

— На бицухе будет нормально смотреться, давно хотел. Тим улыбался мне лукавой улыбкой, но его напряжённая ладонь меня не обманывала — внутри у него было всё то же напряжение.

А от повышенного тона Виктора Валерьевича мне хотелось выпрыгнуть из машины.

— Если ты это сделаешь, я тебе вообще уважать перестану! — отец Тима был зол.

— Как будто до этого ты меня уважал?! — с вызовом добавил Тим.

— Ты каким тоном разговариваешь?! — если бы Виктор Валентинович не был за рулём, он, наверное, убил бы Тима. — Ты сначала чего-то добейся, а потом права качай!

— А ты сначала перестань меня