Весна безумия - Нелли Ускова

— Витя! Тимофей! Прекратите! — пыталась их утихомирить Лариса Александровна.

Если у них постоянно такие тёрки с отцом, как Тим ещё из дома не сбежал. Мне было страшно. Виктор Валентинович очень грубо говорил с Тимом, а тот, если сначала оправдывался и ворчал, то теперь тоже стал грубить и провоцировать отца.

— Потявкай мне тут ещё! — не унимался Виктор Валентинович.

— Витя, хватит! Обсудите эти вопросы дома! Не надо сейчас портить друг другу настроение! — Лариса Александровна вновь повернулась к нам с переднего сидения, посмотрела на Тима, потом на меня с какой-то снисходительной грустью, и спросила, видимо, чтобы увести разговор в другую степь. — Яна, а ты думала, куда будешь поступать?

— Я бы хотела в мед, учиться на генетика, но если не пройду по баллам, то пойду на биологический. Всё зависит от баллов, — поджала губы. — Или от конференции.

— Как интересно! А что за конференция?

— Для победителей региональных олимпиад, где можно защитить свой проект, и кто им больше всего понравится, могут пригласить в ВУЗ без экзаменов, типа зачислить автоматом.

— И ты, я так понимаю, поедешь на эту конференцию? А что за работы вы там защищаете?

— Разные. В том году защищала проект по ботанике, мы розы с пионами пытались скрестить, и оценивали аромат, что больше повлияет: переопыление цветов или прививка. В этом году про донорство костного мозга буду рассказывать, про генетических близнецов.

Лариса Александровна так заинтересовалась моими темами, что засы́пала меня вопросами и по проектам, и по нашему ботаническому кванториуму, даже Виктор Валерьевич притих и слушал. А Тим заметно расслабился, и мне от этого стало спокойнее.

Под конец пути Лариса Александровна вдруг спохватилась:

— Ключи забыла от Ликиной квартиры, придётся домой возвращаться.

Тим вытащил из внутреннего кармана куртки и молча отдал матери.

Высадили они нас у станции метро, и мы пошли в подземку.

— Теперь понимаешь, почему я так шифруюсь со всей этой темой с ТикТоком?!

— Из-за отца. Он не примет?

Тим кивнул.

— Его любимые фразы: «Мне стыдно за тебя» и «Я тебя не уважаю после этого». Поэтому я обязан оправдывать его непомерные амбиции. И он ни разу не заметил ни одного моего достижения. Любое призовое место, кроме первого — для него проигрыш. Не принимает моих друзей, мои увлечения, считает, что это всё меня отвлекает. Учёба и победы — это всё, чем я должен жить, — Тим нахмурился и тяжело вздохнул. — А ещё они с отцом Ковалёва дружат, и им будто помериться больше нечем, кроме как нашими достижениями. А потыкать меня мордой в мои оценки после их застолий — любимое занятие отца. Только вот директриса наша — крёстная Ковалёва, и отец его в совете директоров всей этой стройки и ЖК, и гимназии. Только я тебе этого не говорил! — Тим внимательно посмотрел на меня. Я кивнула. — Многие догадываются, почему Ковалёв — отличник, но не хочу, чтобы эта инфа от меня просочилась.

Я крепче сжала ладонь Тима, совершенно не представляя, как жить под таким давлением. Теперь стало понятно, почему Тим напрягался при любом упоминании Ковалёва.

— Тим, это жесть!

— Я уже привык, почти не реагирую, — он хмыкнул. — Но сегодня выбесил. Я думал, он хоть при тебе не будет меня байтить, но нет, даже по Паштету прошёлся. Если Паштет и Лика замутят, вот это отца бомбанёт! — Тим улыбнулся.

— А ты правда хочешь перекрасить волосы и набить тату или отца решил позлить?

— Волосы красить и не собирался, а вот про тату пока не решил, что я хочу больше: татуху или побесить отца.

— Тим, может, тебе помощь нужна с учёбой, с ЕГЭ?

— Ага, у тебя я ещё не списывал?! — усмехнулся Тим. — Не надо! Пока есть ГДЗ, прорвёмся. Я вообще не парюсь из-за оценок. ЕГЭ, конечно, приходится иногда брутфорсить. Мы с Пашей купили по курсу на онлайн-платформе, можно прям в телефоне решать, на сборах вот решали. Паштет к репетитору по русскому пошёл, по воскресеньям ходит. Сдадим мы всё.

— А почему ты отцу это не рассказал? — удивилась я.

— Я и сказал, что всё будет у нас нормально. Но его «нормально» сильно отличается от моего. У меня отец тоже был по молодости спортсменом по лёгкой атлетике. И ему не хватило каких-то десятых балла, чтобы попасть в сборную и поехать на Олимпиаду. И он от меня ждёт постоянных побед, на лёгкую атлетику в три года притащил и водил меня туда за шкирку. Хорошо, что потом родакам стало понятно, что это не моё, и меня сдали на гимнастику. Я и сам раньше думал, что победы — самое главное. Но два года назад руку вывихнул и ходил в гипсе, и мне так плохо без тренировок было, что, думал, сдохну. Просто, когда спорт — это и есть ты, если его отнять, то ничего от тебя не останется. Я когда эту тему осознал, то понял, что не хочу отдавать всю жизнь на сто процентов спорту, хочется, чтобы было что-то ещё. Да просто жить свободно иногда хочется, как нормальный человек, но отец этого не понимает.

Тим помолчал, потом хмыкнул и заговорил тише, словно рассказывал тайну:

— Я вот так себе рисовал мысленно путь: КМС, МС, сборная России, Олимпиада. И вот представил себя на пьедестале, что выиграл я это золото, что я тогда почувствую. И знаешь, что я почувствовал?! Свободу! Что отец от меня, наконец, отстанет, и как-то мой путь в голове сразу развалился, оказалось, что это не мой путь. Это отец навязал мне свои нереализованные амбиции.

— А если это не твой путь, почему ты до сих пор не бросил?

Тим заулыбался:

— Потому что мой путь в преодолении себя. Мне нравится чувствовать себя сильным, что я могу что-то крутое. Мне нравится чувствовать рост над собой, от этого я кайфую, хотя сейчас всё равно спорт уже как зависимость. Я без тренировок умираю, — Тим помолчал. — Паштету как-то говорил, что мы с ним в ТикТоке для Федерации спорта сделали больше, чем они все вместе взятые. Потому что на нас смотрят, вдохновляются и идут заниматься, кто воркаутит на турнике, а кто-то и в секцию запишется.

— Тим, какой ты же крутой!

Я вдруг посмотрела на Тима другими глазами. Он так по-взрослому рассуждал, взвешенно, глубоко. Когда спорил с отцом в машине, напоминал капризного ребёнка, но после того как он поделился своими мыслями, ценностями,