Как повываешь? - Жаклин Хайд

Сердце грохочет в груди, когда она начинает сжимать своим маленьким кулачком игрушку, трахая себя.

— Вот и все, любимая. Дай своей киске то, чего она хочет.

— О боже, — вскрикивает она, наконец произнося что-то помимо стонов, и моя улыбка становится шире.

Моя женщина не привыкла к грязным разговорам. Моя женщина?

Я отгоняю мысли о том, что она принадлежит мне, когда ее ноги начинают дрожать.

— Ты близко?

Она быстро кивает, и я тут же убираю игрушку, не дав ей кончить.

— Что ты делаешь?! — ее голос звучит жалобно, она пытается сопротивляться.

Игнорируя вопрос, я тянусь к ее ящику с сокровищами. Я достаю дилдо чуть большего размера — мне нужно видеть, как ее тугая киска растягивается.

Пауза и тишина в момент смены игрушек, похоже, смущают ее, потому что, когда я снова наклоняюсь, чтобы прикоснуться к ней, ее ноги уже сомкнуты.

— Это так неловко, — бормочет она, опуская голову.

Неловко? Как она может чувствовать себя неловко, когда я сижу здесь, завороженный ее нежной кожей и блеском соков на прекрасной киске?

Я провожу пальцами по ее мягкому животу, нежно поглаживая бедро.

— Тебе нечего от меня скрывать, Уитли. Ты прекрасна. Эти бедра… ты совершенно сногсшибательна.

Когда она не раздвигает ноги, я резко хватаюсь за ее пышные изгибы и рычу, уже не в силах терпеть эту неуверенность, в то время как мой член буквально умоляет о малейшем прикосновении к ней.

Я ложусь рядом, заставляя свои глаза вернуться к нормальному виду, и беру ее руку в свою.

Она вздрагивает, когда я плюю ей в ладонь.

— Что за че⁠…

Я крепко хватаю ее за руку, испытывая отвращение к себе за то, что не сказал ей, какая она красивая, раньше.

— Заткнись нахуй и позволь показать, почему ты больше никогда не должна от меня прятаться.

Я расстегиваю джинсы, кладу ее руку на свой стояк и чуть не кончаю от одного прикосновения ее мягкой ладони. Мы начинаем двигаться вместе, пока я стягиваю с себя одежду.

— О боже мой, — выдыхает она.

— Чувствуешь, какой он твердый из-за тебя? — я медленно двигаю ее рукой по всей своей длине.

— Да, — шепчет она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Ты прекрасна, — говорю я, задавая темп, прежде чем переместить руку на ее грудь. Я сильно сжимаю сосок Уитли, чтобы привлечь внимание. — Не останавливайся.

Снова взяв фаллоимитатор побольше, я кладу его на кровать между нами и провожу подушечками пальцев по ее скользкой плоти, делая пальцы влажными, прежде чем ввести их в нее. Она стонет, когда я касаюсь ее точки G, но рукой продолжает двигаться по моему члену.

— Хочешь кончить на большой член? — спрашиваю я, желая, чтобы он был моим, когда убираю пальцы и прижимаю фаллоимитатор ко входу в ее мокрую пизду. — Сделай глубокий вдох.

— Аххахх, — ее рот открывается в экстазе, когда я вставляю игрушку, и я никогда в жизни не завидовал куску пластика так сильно.

Ее киска растягивается, принимая игрушку все глубже. Я сжимаю челюсти от напряжения, пока мой член истекает в ее хватке. Хотя она этого не замечает: ее рука застывает, а голова откидывается назад в крике, бедра дрожат, а из нее вытекает еще больше влажности. Я включаю игрушку и слегка ее проворачиваю, заставляя Уитли содрогаться в оргазме. Ее узкая киска сжимает дилдо, пока я медленно ввожу его и немного вынимаю.

Ее глаза распахиваются, на лице появляется выражение удивления, которого я раньше не видел.

— О, я трахну эту идеальную пизду по полной, если ты позволишь, — говорю я, и ее глаза расширяются еще больше.

Мое сердцебиение громоподобно, дыхание прерывистое, а руки дрожат от того, насколько воздух насыщен ее неряшливым возбуждением. Женщина может кончить на все четыре дюйма (прим. 10,16 см) игрушки. Я даже не смог полностью вставить дилдо в ее тело. Мой член просто уничтожит ее.

Она замирает, напрягаясь, но запах ее возбуждения усиливается в десять раз.

— Хочешь, чтобы я и все твои парни на батарейках трахнули эти прелестные дырочки?

— Да, — шепчет она, облизывая губы, ее щеки пылают румянцем.

Я все еще раздражен тем, что она пыталась скрыться раньше, поэтому раздвигаю ее ноги еще шире.

— Черт возьми, мы отлично повеселимся.

Я тяну ее пышные бедра, устраиваясь между ними, и поднимаю ее колени, раскрывая ее для меня. Беру толстую игрушку и нахожу небольшой синий вибратор у изголовья. Вставив большой дилдо, я немного ввожу его, не заходя глубже нескольких дюймов, наблюдая за тем, как ее тело реагирует на мои движения. Затем начинаю вводить игрушку глубже. Другой рукой я прижимаю синий вибратор к ее клитору, почти ложась сверху, когда она выгибается дугой с пронзительным криком.

Она начинает скручивать простыни в руках, ее ноги дергаются.

— Вот так. Возьми еще немного.

Я ввожу в нее всю игрушку, наблюдая, как влажная киска скользит вокруг нее. Жду, когда Уитли привыкнет и сама начнет двигаться, насколько это возможно, учитывая, что она лежит на спине.

— Коннор, — шепчет она с мольбой, ее глаза полны желания. — Мне нужно кончить.

— Мне тоже нужно, чтобы ты кончила.

Я начинаю трахать ее сильнее, вбивая игрушку так, как хочу сделать это членом, снова и снова скользя по ее точке G. Ее крики становятся выше, и — бац. Из киски брызжет сок. Я убираю игрушку и бросаюсь к ее ногам, с жадностью облизывая ее и рыча от наслаждения.

Я все еще держу ее дрожащие бедра, заставляя Уитли кончить мне на лицо.

Прошло несколько дней с тех пор, как я пробовал ее в последний раз, и я умирал от жажды большего. Я облизываю ее, утопая в сладости и закатывая глаза от удовольствия. Мне никогда в жизни ничего не было нужно так сильно, как это.

— О боже, Коннор. Да!

Ее бедра напрягаются. В ту секунду, когда она перестает дрожать и отпускает меня, я отстраняюсь, поднимаюсь на колени и слизываю капли оргазма со своих губ. Она прикусывает губу с решительным выражением лица, снова взяв в руку мой член. Ее губы приоткрываются, когда она наблюдает, как гладит меня, и я начинаю двигаться в такт, едва ощущая ее теплую ладонь.

— Блядь, Уитли, —