Гвоздика лесная - Виктория Александровна Синюк

— Да как сказать, Стив… — я села между ним и Тори. — Работала, сидела в библиотеке, отдыхала… А ещё — отбивалась от кавалеров! — сказала я тоном утомлённой принцессы.

Все посмотрели на меня с любопытством. Даже Влад оторвался от своей карты.

— А у вас их так много? — спросила вмиг повеселевшая Тори.

Я посмотрела на неё с нежностью: господи, видела бы она, какая она красивая! Светлые льняные волосы, которые уже к этой зиме невозвратно потемнеют… А потом она постоянно будет пытаться вернуть этот цвет красками и оттеночными бальзамами… Эти румяные щёки, пухленькие, может быть, немного даже слишком, если смотреть на них в отрыве от всего лица: от крупноватого носа, выразительных глаз и губ, которые всегда готовы расплыться в улыбке. В сентябре, уже в школе, одна подружка скажет Тори, что она толстая, и рай безусловной детской любви к себе навсегда закончится… Зимой мальчик, с которым она будет танцевать на школьном рождественском вечере, скажет, что ей нужно качать пресс и делать приседания. В это время Тим будет смотреть на них со скамейки — и чуть ли не плакать оттого, что она танцует не с ним. Но она поверит не Тиму, а тому мальчику, который уже через пять минут забудет свои слова… Мне хотелось сказать ей: пожалуйста, милая, не слушай их, никогда и ни за что, ни под каким предлогом не слушай тех, кто не любит тебя…

— Вырастешь — у тебя их будет не меньше. Ты довольно симпатичная, — сдержанно, чтобы она поверила, сказала я.

— Моя сестра — самая красивая на нашей улице, — с гордостью заметил Жорж. — Простите, девчонки, но это так!

Девчонки ухмыльнулись и пожали плечами. Их я долго не рассматривала — они были такими, какими я их помнила… Всё у них будет отлично, когда мы выберемся из этого леса. Я знала, что Натали выучится на архитектора, будет ещё долго жить с родителями, а потом её дела, карьерные и личные, резко пойдут в гору. Она этого заслуживает: серьёзная, вдумчивая и очень честная девочка. Хелен, её старшая сестра, станет чемпионкой по плаванию и довольно быстро покинет наши края. Из тоненькой смуглой девочки-пацанки Кейт превратится в пышную красавицу, мать двоих малышей — мальчика и девочки… Тим… К сожалению, с Тимом мы рассоримся в старшей школе, когда я решу перевестись в лицейский класс, а он останется в нашем, обычном. Влад… Женится раньше всех присутствующих ребят, в девятнадцать, то есть через семь лет. По большой любви. Уже в двадцать восемь будет многодетным отцом, совершенно лысым обожателем своих дочерей и сына. При встречах на улицах города мы не будем здороваться, но будем узнавать друг друга. Не знаю, почему мне так трудно будет сказать ему простое «привет».

— Не возражаете, если я с вами?

Все оглянулись: к нам приближалась Джейн. Подруга, сестрёнка, заклятый враг, тайна, объединившая нас.

— Присаживайся, — сказала я.

— Шашлык будешь? — предложил Стив.

— Если на один шампур насадить толстушку, малыша и этого зазнайку с картой, получится отменный шашлычок!

Бедный Жорж закрыл глаза руками. Все остальные ребята захихикали.

— Кажется, вы совсем перестали меня бояться, а зря. Если эти две, она указала на нас с Тори, — сегодня мне проиграют, вам всем конец.

Тори испуганно посмотрела на меня. Я улыбнулась.

— Все останутся здесь, а они пойдут со мной.

— Я никуда не пойду! — ответила Тори.

Я взяла её за руку и тихо сказала:

— Не бойся. Мы должны ей помочь. Именно мы. Я буду рядом… Куда идти, Джейн?

— Ко мне домой. Туда, где мои игрушки.

— Тори, — бросился к сестре Жорж, — пожалуйста, не уходи! Мама говорила мне не оставлять тебя одну!

— Но я не одна, Жорж! Со мной Ника. А маме мы ничего не скажем.

— Тори, — плакал мальчик. — Я боюсь за тебя. Я хочу домой!

— Я тоже хочу домой. Но мы должны помочь этой девочке. Мы же для этого сюда вернулись, ты помнишь?

Джейн поднялась с травы и двинулась в сторону зарослей.

— Идите за ней, — сказал Стив. — Чуть что, мы придём на помощь.

— Тори! — подошёл к нам Тим. — Пожалуйста, береги себя. Если что — кричи. Мой приёмник — волшебный, я настроил его, чтобы он услышал тебя в случае опасности! — мальчик улыбнулся.

— Спасибо, Тим! — Тори обняла его. — Я тебе верю! Ты сам волшебный!

— Вы думаете, я буду ждать, пока закончатся эти телячьи нежности? — послышалось из-за большого орехового куста.

— Удачи, Тори! Мы будем ждать! Пожалуйста, будьте осторожны! — говорили ребята. — У вас всё получится, мы в вас верим!

— Тори, ты помнишь, как я учил тебя ориентироваться в лесу недалеко от дома? Справишься, если что? — спросил Влад.

Тори пальцами показала ему знак «Всё в порядке». Мальчик кивнул.

Попрощавшись с друзьями, мы направились в самую чащу густого хвойного леса.

23

— Ты молодец, что выключила телефон. Он так ждал вашего обычного телефонного разговора. Переживал. Долго не спал. Он хотел рассказать тебе о том, что эта девочка, с которой он гулял, пишет талантливые стихи. Но совсем не верит в себя. А он в неё верит. К тому же у неё есть вопросы по истории поэзии.

Что почитать, на что обратить внимание… Но кто поверит в такую дичь? Просто она ему очень нравится, а стихи — так, предлог. Ты же понимаешь, что всё это когда-то должно было случиться!

Я молча шла за ней, ничему не удивляясь. Присутствие Тори придавало мне сил и уверенности. Я вела её за руку. Рука у неё была тонкая, как раз для игры на фортепиано, которое она так не любила. Тори была очень доброй, может быть, даже слишком доброй и покладистой девочкой. Жорж убежал из музыкалки после третьего занятия. Тори, имевшая проблемы со слухом, послушно и тяжело отучилась там восемь лет по настоянию матери… Она не могла осадить обидчиков, открыто обсуждавших её телосложение. Умолкала, терялась, а дома плакала и отказывалась от еды. Даже подругу, ту самую, школьную, не смогла поставить на место и сразу же ей поверила. Тори не была глупышкой — она была очень мягким ребёнком и как будто не