Не красавица - Алайна Салах

Ну как это возможно?  Совсем недавно мы сидели на его кухне, где Дан ощущался едва ли не самым близким мне человеком, а сейчас между нами разверзлась пропасть длиной в годы и километры. Именно так я это чувствую. И всё потому, что ещё пять минут назад сидела одна у себя в кабинете и ничего не знала о его присутствии, в то время как Дан весело проводил время здесь. 

— Здравствуй, Таня.

Он смотрит мне в глаза с лёгкой полуулыбкой, от которой я моментально забываю о недавней злости на Лену. Вообще обо всём начинаю забывать. Кровь под кожей гудит, мысли расползаются. 

— Как твои дела?

— У меня всё нормально. — Я машинально перевожу взгляд на стойку, на краю которой лежит разноцветный конверт. — С утра жду посылку с документами. Важными. 

На Лену смотрю мельком. Засовываю конверт под мышку и в сопровождении вопросительного взгляда Дана разворачиваюсь, чтобы уйти к себе. По пути кусаю губу и в отчаянии жмурюсь. Что? Ну что?! А как я должна себя вести? Может быть, они не хотели, чтобы я им мешала… Дан из вежливости спросил, как дела, и я ответила как есть. 

Стук в кабинет раздаётся спустя минут пять-семь — когда я успела окончательно опуститься на дно отчаяния. Не понимаю, что происходит и почему это незначительное происшествие с Леной так сильно на меня влияет. Вроде бы ничего катастрофического не случилось, но воздух вокруг окрасился в серые тона, а к глазам того и гляди подкатят слёзы… Может быть, стоит к эндокринологу сходить? Проверить функцию щитовидной железы и уровень магния. Бабушка говорила, что отклонения показателей от нормы могут быть причинами нестабильного эмоционального состояния и плаксивости.

— Войдите! — Я складываю руки на столе на манер школьной отличницы и выпрямляюсь так, словно в позвоночник вонзили спицу.

— А я хорош в считывании сигналов, — с усмешкой говорит Дан, прикрывая за собой дверь. — Уже второй раз в приёмной ты смотришь на меня как на пустое место, и тогда я сразу понимаю: Таня очень хочет, чтобы я к ней зашёл. 

Отчего-то от этой шутки становится ещё хуже. Наверное, потому что эмоциональный раздрай с появлением Дана никуда не уходит, а сам Громов при этом совершенно спокоен. Говорит расслабленно, улыбается. Знаю, что он ничего мне не обещал, но всё это выше меня… 

— Я не подавала сигналов… — бормочу, опуская взгляд на стрелки его брюк. — Просто зашла, чтобы забрать документ, который ждала с самого утра. Без него вся работа встала, а Глеб Алексеевич…

— У тебя всё нормально? — перебивает Дан.

Я молча киваю. 

Да что же это такое? Откуда взялась эта невозможность связать и пару слов, странное желание плакать и нежелание говорить?

«Соберись, соберись», — не слишком оригинальничает внутренний голос. Но куда там! Это выше моих сил. Новые агрессивные вопросы выстреливают один за другим. Почему, приехав в офис, Дан проводит много времени с Леной, но при этом продолжает приглашать меня к себе? Два дня назад мы вместе завтракали, и казалось, что ему со мной интересно и хорошо. Тогда почему он не позвонил мне вчера? Знаю, что Дан не должен, но ведь он мог… Просто я о нём весь день думала…  

Повисает пауза, которую в любой другой момент я посчитала бы необходимым нарушить хотя бы из вежливости, но сейчас попросту не могу. Не нахожу ни сил, ни слов.

— Ты, видимо, всё же занята. Я мешаю? — осведомляется Дан.

— Много дел, — шёпотом отвечаю я. 

— Понял тебя. Тогда желаю продуктивного дня.

Я не поднимаю глаз до тех пор, пока дверь не хлопает. Сжимаю веки, пытаясь выдавить слезу, но ничего не получается. Только в груди сильнее взбухает и настроение приобретает свой закономерный финальный цвет — холодной осенней лужи с вкраплениями мёртвых листьев. Мне очень плохо, и при этом я совсем себя не понимаю.