Ливень в графстве Регенплатц - Вера Анмут

– Мне искренне жаль. Но всё же прошу, останьтесь хотя бы ещё на день. Завтра вечером состоится маскарад, яркий весёлый праздник. Будет много музыки, танцев. А после я попрошу нашего лекаря Гойербарга поехать с вами. Он лучший в округе лекарь и обязательно вылечит вашу матушку.

Гретта снова позволила себе улыбнуться.

– Благодарю вас за участие, гер Берхард. Я передам батюшке вашу просьбу и ваше предложение.

Улыбка делала Гретту ещё очаровательнее, и Берхард глаз не сводил со своей партнёрши, восхищаясь её нежной красотой и мягкой грацией. Такой девочки он ещё никогда не встречал. Его сестра Маргарет возможно и была красивее, но она блистала слишком ярко, обжигала и наносила боль, а Гретта несла тепло и умиротворение.

– Мне кажется, вы очень любите танцевать, – продолжил Берхард разговор о пустяках.

– Да, люблю.

– У вас дома, должно быть, часто проводятся праздники?

– Нет, мы ведём довольно скромную жизнь.

– Ну, тогда я приглашаю вас на все последующие танцы, чтоб этот вечер вам принёс как можно больше удовольствия.

– Что ж, ваше предложение принято.

Испугавшись гнева супруга, Карен Вольфгарт перестала часто выезжать в город и задерживалась там не долго. Однако от разгадывания тайн, окутывавших смерть родной матери Берхарда, она не отказалась. Карен думала, рассуждала, наблюдала, сблизилась кое с кем из прислуги и, наконец, сложив все выводы, словно мозаику, получила чёткую картину прошлых событий. Она не сомневалась, что картина получилась верной. И тут возник новый вопрос – кому продемонстрировать свой ум, рассказать о разгаданных тайнах? Кандидатуру для подобного разговора найти было сложно, но хранить секрет в себе ещё трудней. К мужу Карен доверие потеряла и даже не собиралась ничего ему рассказывать.

Дни шли, и желание кому-либо поведать об истинном положении дел становилось всё сильнее и сильнее. В пору хоть оповещай всех подряд.

Когда в замок прибыло множество гостей, у Карен глаза загорелись, слова скопились на кончике языка. Пару дней она присматривалась к людям, особенно к женщинам и наконец нашла нужную ей публику, которая оценит новость по достоинству. Хайнц Вольфгарт слишком хорошо знал свою супругу и старался везде её сопровождать, чтобы в нужный момент закрыть ей рот. И всё же ежеминутно контролировать жену он был не в состоянии.

И вот на пиру, заметив, что Хайнц увлёкся разговором с мужчинами, Карен отошла в сторону, поближе к пожилой полной даме с глуповатыми глазами, которая величалась баронессой фон Хельбруг. Карен ранее уже присматривалась к ней и успела выяснить, что эта баронесса обожала всякие сплетни, а, значит, сумеет стать благодарной слушательницей.

– Праздник с каждым днём всё великолепнее и веселее! – начала Карен разговор издалека.

– Да! Ландграф фон Регентропф умеет гулять с размахом! – отозвалась баронесса скрипучим голосом, теребя пояс на своём излишне ярком наряде.

– Вы в Регентропфе не первый раз?

– Я приезжала сюда давно, когда ландграф праздновал рождение младшего сына Густава.

– Густав хорошенький мальчик, симпатичный. Мне кажется, он похож на отца.

– Мне тоже так кажется. А Маргарет – вылитая красавица мать.

– Берхард среди них уж очень сильно выделяется.

– Да. На него посмотришь и подумаешь, что он совсем этой семье чужой.

– Что ж тут удивительного, ведь так оно и есть.

Баронесса взглянула на собеседницу огромными от удивления глазами.

– Как чужой? – воскликнула она, всплеснув руками. – Вы хотите сказать, что он не родной сын ландграфу фон Регентропфу?

– Ну да, – просто пожала плечами Карен. – Разве вы не знали? В Регенплатце это ни для кого не секрет.

– Ах, Боже мой! Я не знала. Расскажите, как же такое случилось, и почему Берхард живёт в замке?

– Ну, это коротко не расскажешь. К тому же и история эта тёмная… В ней замешана одна весьма влиятельная, но жестокая особа…

– Прошу вас, расскажите! – Баронесса аж вся затрепетала от нетерпения. – Я обожаю тёмные истории!

– Ну хорошо, – Карен сделала вид, будто сдалась. – Но только пообещайте, что никому ни слова не передадите.

– Обещаю! – заверила баронесса, хотя в мыслях уже перебрала имена подруг, которым красочно перескажет всё-всё слово в слово.

– Слушайте же. Давно, почти пятнадцать лет назад…

– Госпожа Вольфгарт, вот вы где. А я вас везде ищу!

К шепчущейся парочке приблизилась ландграфиня. У Карен сердце замерло, – а вдруг Патриция что-то слышала? Под гнев госпожи попадать не хотелось бы. Но вроде нет, Патриция мило улыбалась, и взгляд её был весел.

– Я прервала вашу беседу, извините, – приложив к груди руку, с чувством вины произнесла ландграфиня, обращаясь в основном к баронессе фон Хельбруг.

– Вы нам совсем не помешали, – вежливо проскрипела баронесса. – Мы болтали о пустяках.

– О! Ну, тогда вы позволите забрать у вас фрау Вольфгарт? Она нужна мне для одного дела.

– Вам вовсе не нужно для этого спрашивать разрешения, вы же у себя дома, ландграфиня.

Патриция знаком предложила фрау Вольфгарт последовать за ней. С тяжёлым вздохом досады, Карен попрощалась с баронессой, пообещав той, что как только освободится, обязательно вернётся к ней, для продолжения разговора. Баронесса досадовала не меньше и даже мысленно выругалась.

Выйдя из зала, ландграфиня прошла коридор и направилась вверх по лестнице. Карен покорно следовала за ней. Подозрительные мысли её голову не занимали. По дороге, встретив слугу, Патриция приказала ему немедленно отыскать Ханну и передать ей, что госпожа ждёт её в северной башне.

– Мы идём в башню? – спросила изумлённая Карен, и непонятное чувство кольнуло её в сердце.

– Вернее на башню, – поправила Патриция.

– Для чего?

– С неё лучше всего виден тот участок сада, который я хочу вам показать. У меня возникла идея сделать сюрприз для гостей, и мне нужен ваш совет.

От мысли, что ландграфине понадобились её советы, гордость в Карен ощутимо увеличилась в размерах. Спокойствие вновь полностью восстановилось, шаги стали ещё увереннее. Появилось даже желание поскорее взойти на башню и узнать, чем ландграфиня решила удивить гостей.

Вот женщины наконец вышли на башенную площадку. Холодный ноябрьский ветер тут же начал проникать в рукава, под воротник, трепать подолы платьев и локоны волос. Карен поёжилась, почувствовав дискомфорт после тёплых стен помещения. Патриция же держалась прямо и уверенно и, казалось, совсем не замечала холода. Она подошла к невысокой зубчатой стене окружающей край башни и пригласила спутницу сделать то же самое. Карен приблизилась к краю и посмотрела вдаль. С северной башни открывался вид на Драконью гору, где по древним преданиям когда-то жили свирепые чёрные драконы, от смрадного обжигающего дыхания которых не могло спастись ничто живое. С той стороны, где находилась