Маша без медведя-2 - Ольга Войлошникова

Он усмехнулся:

— Многие отдали бы состояния, чтобы иметь возможность совершить подобные расходы… Сколько вы хотите?

Я подпёрла подбородок рукой:

— Если честно, я очень плохо ориентируюсь в деньгах. Давайте так: вы заплатите мне столько, сколько сочтёте справедливым. Можете отталкиваться от стоимости медицинских услуг, если вам удобно. Меня это нисколько не покоробит.

Ювелир поднял брови и задумчиво пожевал губами:

— Счёта в банке, я так понимаю, у вас нет?

— Не знаю. Предположительно, есть, но пользоваться каким-либо счётом для меня сейчас несколько затруднительно.

— В таком случае наличные?

— Это было бы идеально.

— Когда мы сможем начать?

— Мы уже начали. Подготовительная часть в вашем случае займёт около двадцати минут, а вот для основной вам придётся снять… как это называется? Пиджак?

— В таком случае, мы успеем побаловать себя десертом. Это ведь не повлияет на результат?

— Нисколько!

На десерт предлагался шикарный торт, который вызвал у меня исключительно положительные эмоции:

— Обалдеть! — честно сказала я. — Какое изысканное сочетание нежных медовых коржей и лёгкой клубничной кислинки в креме. Ставлю этому торту десять из десяти.

Да, медведи любят и мёд, и ягоды.

Хозяин довольно засмеялся:

— Рад, что мне удалось вам угодить.

— Что ж, давайте теперь переместим вас куда-нибудь на табуретку или даже лучше на стул, но сесть наоборот.

— Руками опереться на спинку?

— Да. И пиджак долой.

Я потёрла руки, настраиваясь. Единственное, что меня смущало: задуманная нами перестройка позвоночника несколько выходила за рамки медицинских операций. В редких подобных случаях (если уж до такого доходило), на Гертнии прибегали не только к магическим, но и к медикаментозным — очень сильным, между прочим — средствам, которых я была лишена. Фактически, к наркотикам.

— В чём дело? — сразу отметил заминку хозяин.

— Евстафий Ильич, обратная деформация такого рода, как мы затеяли — это даже чуть больше, чем исцеление. Это будет…

— Болезненно?

— Я постараюсь купировать, но боюсь, что полностью не получится.

Он слегка кивнул:

— За всё должна быть плата, и не только деньгами. Я надеюсь, мне удастся перенести её, сохранив лицо?

Я вздохнула:

— Тут, видите как. Можно ослабить до предела. Но тогда процесс растянется месяца на два. Я буду приходить ежедневно. Можно ускорить до предела. Но… это, по-моему, уж слишком.

— Если уж терпеть боль, то лучше недолго. Я бы предпочёл, чтобы вы постарались ускорить процесс.

— Давайте так. Я буду усиливать воздействие. Как только вы поймёте, что край — говорите мне, хорошо?

Он молча кивнул.

Ну, с Богом.

Позвоночник был самой сложной частью, и если мы сможем завершить сегодня, это будет прямо победа. Я подключила свой магический «наркоз» и начала наращивать воздействие — обезболивание сразу давало определённые допуски. В момент, когда боль пришла, он вздрогнул. Та-а-ак, теперь осторожнее…

Я не просила моего пациента снять рубашку. Постеснялась, если честно. Но в тонком плане мне было видно, как начали сдвигаться и менять форму внутренние телесные конфигурации. Честно говоря, я думала, что уже предел, но он молчал. Я добавляла воздействие по капельке.

Через несколько минут он прохрипел:

— М-м-м-х-хват-с-с-сит…

Нет, пожалуй даже чуть-чуть ослабим, иначе можно всё испортить…

Спустя долгих двадцать минут стало видно, что основная внутренняя структура и соответствующая ей энергоматрица восстановлены в первоначально предусмотренном природой виде. Теперь нужно дать процессу доработать. Плавный, плавный выход и перевод на остаточное воздействие…

Руки хозяина, вцепившиеся в спинку стула, тряслись. На указательном пальце правой руки сидел перстень с довольно крупным камнем. Блики от граней дрожали в солнечном луче. Вот этот камушек для моих целей очень даже подойдёт. Я накрыла его ладонью, ускоренно вкачивая ману — в риталиде было скоплено достаточное её количество — настраивая исходящий поток на обезболивание, исцеление и главное — на стабилизацию трансформации.

— У вас очень высокий болевой порог, Евстафий Ильич, получилось быстро. Теперь самое сложное позади. Сегодня я прописываю вам покой, тяжёлое не поднимать, побольше спать.

— И свежий воздух? — вымученно улыбнулся он.

— Свежий воздух — хорошо. Но лучше уж не гуляйте, пусть Валера комнату проветрит, и достаточно. А завтра я также к вам зайду, проверю, чтобы никаких неприятных сюрпризов…

— Обед?

— Обед у вас шикарен. Но не уверена, что на долгие посиделки будет время. А вот чаю с тортиком — вполне.

— Но я всё-таки распоряжусь. На всякий случай.

Хоть хозяин сейчас выглядел не лучше меня после ликвидации колдуна, он стойко держался, провожая меня, и снова целовал мне пальцы. Занятная эта традиция, честно скажем. Однако, приятно — сразу чувствуешь себя чуть ли не королевой.

— Переживаю я за тебя, — сказала вечером Маруся, доподлинно осведомлённая об истинной природе моих «приступов слабости». — Как запаникует наша докторша: «Ой, отчего снова ухудшения?» — она очень натурально изобразила интонации Елены Игоревны. — Начнёт настаивать, что углублённые обследования нужны, в Москву тебя отправлять, под предлогом того, что там клиники получше, всякие специальные аппараты. Или даже в императорский госпиталь, воспитанницы имеют право.

Идея госпиталя меня даже слегка зацепила, хотя здравомыслие кричало, что Дмитрия Александровича я там встретить точно не смогу — он сейчас должен быть приписан к госпиталю академии, да и вряд ли он вообще соберётся хворать…

— Меня больше слежка настораживает. Судя по тому, что они сидят спокойно, моих отлучек никто не обнаружил.

— Главное — не расслабляйся. Самомнение — наш худший враг, — сурово сдвинула брови Маруся. — Только начнёшь думать, что у тебя всё схвачено — ан, уже специалиста получше выписали.

— И такое тоже возможно. Да, надо постараться с ювелиром побыстрее закончить, чтоб не светиться лишний раз.

В пятницу, вернувшись с обеденной прогулки, я снова отправилась к Скворцовым.

Хозяин встретил меня приветливо, выглядел он сегодня куда как лучше! Мало того, что спина распрямилась, добавив чуть не двадцать сантиметров роста — глаза ясные, седины почти не осталось, походка пружинящая. Одним словом, жених.

Однако настроен он был хмуро.

— Ваш вчерашний визит не остался незамеченным. Ко мне опять приходили.

— Просили артефакт?

— Более чем настойчиво. Хуже того — пытались дознаться о вас: кто, откуда. Намекали на недовольство… — он кривовато усмехнулся, — сильных мира сего.

— Да отдайте вы им этот дурацкий камень! — всплеснула я руками. — Навлекать на себя гнев власть имеющих — вот ещё