В оковах босса мафии - Селеста Райли

меня. Есть много способов избежать наказания за убийство Маркуса Романо, по крайней мере, с юридической точки зрения. У меня есть ощущение, что его братья не дадут мне это сделать, но все же я могла бы выйти сухой из воды. Но по какой-то причине мой палец слабеет на спусковом крючке, а решимость застрелить его не так сильна, как должна быть. Мой приглушенный всхлип раздается в подъезде, а его глаза смотрят на меня со смертельной смелостью.

Я не такая. Я не убийца. Я пришла в полицию не для того, чтобы застрелить убийцу моего отца в подъезде моего дома из его же пистолета.

Я не могу убить Маркуса, не подтвердив факты о том, что произошло той ночью с моим отцом. Возможно, это всего лишь отговорки, которые придумывает моя голова, мысленный побег из этой ужасной ситуации, но голос в глубине моей головы не позволяет мне нажать на курок.

Даже такое чудовище, как он, заслуживает шанса.

Я не могу убить его, пока не буду уверена в том, какую роль он сыграл в смерти моего отца.

Опустив пистолет, я бросаю его к его ногам и вытираю лицо тыльной стороной ладони.

— Я не собираюсь тебя убивать. Я найду улики и, если ты к этому причастен, посажу тебя за решетку до конца твоей жизни.

16

МАРКУС

— Она думает, что я убил ее отца.

Она думает, что я убил ее отца. По какой-то причине мой желудок скрутило, а сердце словно обмотали колючей проволокой, что странно, потому что я никогда не чувствовал ничего подобного, эта сильная боль разъедает меня всеми возможными способами.

Антонио идет рядом со мной. Он поднимает пистолет и наводит его на цель, стоящую в нескольких футах от нас.

— Почему ты не сказал ей правду, босс?

Я прицеливаюсь, прищуриваю один глаз, прежде чем нажать на курок, и пуля оставляет дыру в голове нарисованной фигуры, которую я представляю себе как голову Виктора.

— А в чем правда?

— Ты не убивал ее отца.

Я усмехаюсь.

— Неправда. — Я помог. Я выстрелил ему в ногу, и это замедлило его, дав людям Виктора достаточно времени, чтобы убить его.

Никогда не думал, что наступит день, когда я буду чувствовать вину за то, что убил кого-то. Джейн заставляет меня чувствовать то, о чем я никогда не думал. Она делает меня слабым.

— Ты должен сказать ей правду, шеф, — серьезно произносит Антонио. — Я не эксперт. Черт, я бы предпочел трахнуть еще тысячу шлюх, чем быть привязанным к одной женщине, но если я что-то и знаю, так это то, что ты не будешь счастлив, зная, что она тебя ненавидит.

Я снова прицелился.

— Я буду счастлив, зная, что она в безопасности.

Краем глаза я вижу, как сходятся его брови. Я знаю, о чем он собирается спросить, еще до того, как он это спросит.

— В безопасности от кого?

— Она детектив, который пытается раскрыть дело об убийстве. Все улики указывают на нас. — Я нажимаю на курок, звук выстрела заглушают беруши, которые я надел. — Это не наводит тебя на кое-какие мысли? Потому что меня определенно да.

На языке ощущается привкус прошлого, очень горький.

— Виктор охотится за ней?

Я не уверен, спрашивает он или утверждает, но в любом случае киваю.

— Да, этот ублюдок охотится за ней. Мы скоро будем воевать с Каморрой, и лучше не показывать им слабых мест, за которые можно зацепиться. И чем дальше она от меня, тем безопаснее.

Моя встреча с шефом Смитом, состоявшаяся несколько дней назад, была плодотворной и очень раздражающей. Я узнал, за какие ниточки Виктор дергал за кулисами. Он знал, кто такая Джейн, и надеялся, что мы будем заняты, используя ее, а потом избавимся от нее, когда захотим, и он нападет на нас, когда мы будем менее всего готовы. Он также использовал собственного племянника Родригеса для своих глупых игр и избавился от него, когда тот стал бесполезен.

Чертово животное.

В голосе Антонио звучат нотки беспокойства.

— Если за ней охотится Виктор, нам нужно вывезти ее из города, шеф. Держать ее в безопасности, пока все не утихнет.

Я опускаю оружие, в моей голове бурлят противоречивые эмоции.

— Нет. Она не уедет. Без ответов.

— Она не уедет, потому что думает, что ты убил ее отца! — Разочарование Антонио ощутимо. — Если ты хочешь обезопасить ее, то должен быть честен с ней. Она должна знать, кого избегать, чтобы оставаться в безопасности. Скрывая от нее правду, ты только подвергаешь ее еще большей опасности.

Меня захлестывает волна сожаления. Антонио прав, Джейн заслуживает правды. Неважно, поверит она мне или нет, или если я никогда не завоюю ее доверие. Но сейчас для меня главное — обеспечить ее безопасность.

— Я должен все исправить.

Антонио качает головой.

— Да. Ты должен все исправить, но она поверит тебе, только если ты расскажешь ей обо всем, что произошло. В том числе и о Родригесе.

Я колеблюсь, воспоминания нахлынули на меня в ярких деталях. Предательство Виктора, конфронтация, которая привела к смерти ее отца. Я был частью всего этого, но не я сделал роковой выстрел. Меня терзает чувство вины за ту роль, которую я сыграл, отняв у нее отца.

— Я не могу исправить то, что было сделано. Сказав ей правду, я не верну ее доверие. Это не изменит того факта, что я лгал ей и скрывал от нее правду, — бормочу я, скорее для себя, чем для Антонио.

— Может, и нет, но ты можешь хотя бы обезопасить ее, — убеждает Антонио. — Ты в долгу перед ней.

Тяжело вздохнув, я убираю пистолет в кобуру и принимаю решение.

— Найдите ее, и приведи ее в пентхаус.

Антонио кивает. Он убирает пистолет в кобуру и уходит выполнять мой приказ, а я готовлюсь к встрече с Джейн. Я думал, что мы больше никогда не увидимся, когда ушел от нее прошлой ночью. Вернувшись домой, я всю ночь размышлял, не в силах уснуть и ненавидя себя за ту боль, которую причинил ей. Несмотря на ненависть, которую я видел в ее глазах, она не могла заставить себя причинить мне боль. Ее руки дрожали, когда она направила на меня пистолет, и я видел конфликт в ее глазах.

Проходит несколько часов, прежде чем Антонио возвращается, сопровождая Джейн в мой пентхаус. В ее зеленых глазах отражается гнев и растерянность, когда она смотрит мне в глаза. Ее глаза красные и опухшие, она плакала. Чувство