В оковах босса мафии - Селеста Райли

Я жестом приглашаю ее сесть на один из диванов напротив моего.

Она скрещивает руки на груди, отказываясь садиться.

— Почему я здесь? — Ее голос напряжен и надломлен, когда она говорит.

Сделав глубокий вдох, я встречаю ее взгляд.

— Потому что я должен рассказать тебе правду, Джейн. О том, что на самом деле случилось с твоим отцом.

Ее глаза расширяются в недоверии.

— Правду? Ты хочешь сказать, что не убивал моего отца?

Я уверенно киваю, чувствуя, как тяжесть вины давит мне на грудь.

— Я участвовал, но не убивал его.

Она разражается невеселым смехом.

— Ты не убивал его? Ты действительно думаешь, что я поверю в это? Думаешь, я настолько глупа?

— Твой отец пытался украсть у нас, и я выстрелил ему в ногу. Это не убило его, кто-то задушил его после того, как я выстрелил в него.

Выражение лица Джейн колеблется между неверием и гневом.

— И этим кем-то был не ты и не один из твоих людей?

— Нет. — Я откинулся на спинку кресла и скрестил ноги. — Его убил Виктор Валенте. У твоего отца была наводка на преступления Валенте. Торговля людьми, убийство множества женщин и детей. Одна из его крыс выдала твоего отца, а Виктор подбросил улики, чтобы все выглядело так, будто это мы плохие парни. В ночь, когда мы узнали об этом, я ранил твоего отца в ногу, но ему удалось сбежать. Его нашли мертвым несколько часов спустя на заброшенном складе.

— Значит, ты хочешь сказать, что ты не один из тех плохих парней? Но ведь ты занимаешься контрабандой оружия и наркотиков?

— Ты права. Но мы не причиняем вреда невинным. И уж точно мы не торгуем женщинами и детьми, это противоречит нашему моральному кодексу. Коза Ностра защищает женщин и детей.

— Ты думаешь, я поверю в это? — Голос Джейн дрожит от сдерживаемой ярости. — После прошлой ночи ты привел меня сюда и ждешь, что я поверю в твою версию событий?

Я тяжело сглатываю, понимая, что доверие не строится на одних лишь словах, и я полностью разрушил ее веру в себя.

— Я пойму, если ты мне не поверишь. Но мне нужно было, чтобы ты знала. Я хотел, чтобы ты знала, кого следует опасаться. Не доверяй никому в отделе, кто-то из них может работать на Виктора.

Она впилась в меня взглядом, ища что-то: может, обман?

— Почему я должна тебе верить? Откуда мне знать, что ты не просто пытаешься замести следы?

— Потому что я хочу все исправить, Джейн. Я знаю, что не могу изменить прошлое, но сейчас я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности, — говорю я ей, и искренность моего тона подтверждает истинность моих слов.

В воздухе повисла напряженная атмосфера, наполненная вопросами без ответов и неразрешенными эмоциями. Выражение лица Джейн слегка смягчается, в ее глазах мелькает неуверенность.

— Ты ждешь, что я прощу тебя? — Ее голос дрожит. — Только потому, что ты рассказал мне все это?

— Я не жду от тебя прощения, Джейн.

— Тогда чего же ты ждешь?

— Не вмешивайся в это дело. Позволь мне разобраться со всем, что нужно. — Я резко выдохнул. — Виктор Валенте уже знает, кто ты, и использует тебя, чтобы добраться до меня. Он может причинить тебе боль, когда у него появится такая возможность.

Она вздыхает, впивается зубами в губы и опускается на диван.

— Это слишком много, чтобы принять. Почему Виктор преследует меня?

— Ты дочь человека, которого он подставил и убил, и он знает, что ты поступила в полицию, чтобы отомстить. Он не позволит тебе уйти от ответственности.

Она бросает на меня подозрительный взгляд.

— Откуда ты это знаешь?

Моя челюсть сжимается. Я не уверен, что это хорошая идея, но я мог бы рассказать ей всю правду, раз уж мы уже заговорили об этом.

— Родригес и шеф Смит.

Ее глаза вспыхивают, а челюсть отвисает.

— Что значит Родригес и шеф Смит?

— Родригес был кузеном Виктора Валенте, а шеф Смит раньше работал на него. — Теперь он работает на меня. Я купил лояльность этого старого пердуна несколькими тысячами долларов и угрозой убить его жену и детей, если он когда-нибудь проявит ко мне нелояльность.

Она поднимает руку.

— Погоди-ка. Ты как-то причастен к тому, что случилось с Родригесом?

— Я не убивал его.

— Тогда это ты оставил его умирать в Адской кухне.

Я киваю головой в знак согласия.

— Да, это я.

— Черт. — Она сжимает кулаки, и в ее глазах снова появляется ненависть. Она кипит, глядя на меня. — Ты же понимаешь, как трудно тебе поверить, не так ли? Ты утверждаешь, что никого не убивал, но все, кого ты пытаешь, в итоге погибают. Ты бы поверил, будь ты на моем месте?

— Тебе решать, во что верить, детектив. Доверять мне или нет — решать тебе.

— Конечно, это так. — Она поднимается на ноги. — К сожалению, я не могу тебе доверять. Мне не следовало связываться с тобой с самого начала. Мы из двух разных миров.

Дойдя до двери, она оборачивается.

— И еще одно: не жди, что я буду просто сидеть и смотреть, как ты пытаешься добиться справедливости для моего отца. Я сама сделаю то, что должно быть сделано.

Воздух сгущается, когда она выходит за дверь. Мои глаза горят, а сердце опустилось до желудка. Я не могу смириться с тем, что она ненавидит меня, и что-то во мне медленно умирает. Я никогда не чувствовал ничего подобного, никогда не заботился о том, чтобы чувствовать что-то подобное.

— Сколько человек у нас в запасе?

— Пятьдесят, — отвечает Антонио. — У нас есть несколько человек, которые следят за складами и охраняют каждое предприятие.

— Собери команду. Я хочу знать все, что она делает. С кем она встречается и кто встречается с ней. — Я расправляю пиджак и встаю. — Это должно быть сделано незаметно.

— Да, шеф.

Звонит телефон, и я достаю его из кармана. На экране высвечивается незнакомый номер, и я узнаю голос Виктора, когда он говорит.

— Маркус Романо, давно не виделись.

— Правда? Мне до сих пор кажется, что это было вчера, когда я предупредил тебя, чтобы ты не связывался со мной или моей семьей.

— Да? — Он делает вид, что размышляет. — Я не помню.

— Уверен, несколько ударов и пистолет у виска освежат твою память.

Его злой смех заставляет мои ноздри раздуваться.

— Может, и нет.

Желчь поднимается к горлу. Разговаривать с этим старым ублюдком гораздо