Небесный огонь - Мелани Роуз

Мы неторопливо прогуливались вдоль лужайки, где паслись овцы. Тедди шел между нами. Девочки и Тоби продолжали резвиться на игровой площадке, и мы хорошо их видели.

— Погоди, давай все-таки разберемся, — снова зашептала Карен через некоторое время — Ты говоришь, что твоя душа в чужом теле?

Я кивнула.

— Вот черт! Лорен, если ты повторишь этот бред в больнице, тебя тут же упекут в желтый дом! — воскликнула она. — К мозгоправу лучше действительно не ходить. Они там живо привяжут тебя к койке и будут статейки свои ученые строчить.

— Поэтому я ничего и не сказала врачам.

— Значит, ты говоришь, что тебя удерживает жизненная сила той женщины?

— Да, только я же тебе говорила: Джессика Тейлор не умерла. Теперь во мне живут как бы два человека.

Карен долго, кажется целую вечность, молча смотрела на меня, потом пожала плечами.

— Как-то слишком мудрено.

Я остановилась и повернулась к ней.

— Ты мне не веришь.

Карен плюхнулась на ближайшую скамейку и снова посмотрела на меня.

— А чего ты ожидала? Это же сущий бред, нелепица. К тому же если я тебе поверю, значит, моя сестра действительно умерла.

— Прости меня, Карен, — прошептала я, — но я точно знаю, что Лорен погибла от удара молнии. После таких травм она просто не могла выжить, я слышала, что говорили врачи о ее состоянии после несчастного случая. Меня ударило одновременно с ней, только время немного сместилось, и оба тела выжили одновременно.

— Теперь я поняла — ты меня разыгрываешь.

— Если бы.

Повисла неловкая пауза, и Карен слегка отодвинулась.

— Мы с Лорен были очень разными, — сказала она наконец. — Но она все равно была моей сестрой. Я любила ее. И я не хочу, чтобы она умерла.

— И я не хочу, поверь мне. Я хочу снова стать прежней.

Я смотрела на чудесный сельский пейзаж, на зеленые пастбища с овцами, коровами и лошадьми, слушала веселый смех детей, играющих среди старых тракторов и стогов сена, и понимала, что лукавлю. Иногда мне нравилось быть Лорен. В такие моменты жизнь Джессики казалась мне пустой и бессмысленной.

Почему же я с таким рвением засиживалась на работе допоздна, вместо того чтобы найти более приятное занятие? Конечно, мне хотелось набраться опыта, стать хорошим специалистом, чтобы заслужить уважение коллег и получать приличное жалованье. Но если мне не с кем разделить радость от своих успехов, если мне некого любить, тогда зачем все это? После того как роман со Стивеном увял, мое сердце было свободно, пока не появился Дэн. В мою жизнь наконец-то вошло настоящее чувство, но разве можно думать о серьезных отношениях, когда перепрыгиваешь из одного тела в другое? Даже мысль об этом внушала мне ужас.

Я прикрыла глаза от солнца козырьком ладони и посмотрела на растрепанную голову Тедди. Потом обернулась к детской площадке и вдруг почувствовала ком в горле. Эти малыши любили свою маму так искренне, так бескорыстно. Мне ужасно захотелось, чтобы и меня кто-нибудь любил так же сильно и безоговорочно. Я поняла, что завидую Лорен, ведь ей довелось испытать такое счастье. Мысль о том, что Карен может отнять у меня этот нежданный дар, внезапно повергла меня в уныние.

— Что ты собираешься делать? — с тревогой спросила я. — Расскажешь кому-нибудь?

— Обязательно, надо же украсить свою скучную биографию, — проворчала она. — Пациентка мисс Харпер, тридцать семь лет. Верит, что в труп ее сестры вселилась чужая душа. Так и напишут в моей истории болезни. — Она повернулась ко мне и слабо улыбнулась.

— Значит, ты мне веришь? — спросила я.

— Скажем так: я верю, что ты в это веришь. На этом и остановимся. Пока.

— Я хочу, чтобы ты осталась моей сестрой, — искренне сказала я, радуясь, что Карен сумела отнестись к моим словам без предубеждения. — У меня никогда не было сестры, и ты мне очень нравишься. И дети тоже нравятся, — добавила я, глядя на Тедди, который не отрывал глаз от овцы, подошедшей к ограде за угощением.

— И все-таки это бред, — заявила Карен, вручая Тедди бумажный пакет с кормом.

— Да я и сама не верю, — сказала я. — Но ведь я здесь.

Овца просунула морду через проволочное ограждение и ухватила пакет, Тедди испуганно отпрянул. Карен наклонилась, чтобы собрать просыпанный корм.

— Тебе когда-нибудь снился настолько правдоподобный сон, что ты считала его реальностью, когда просыпалась? — спросила я, когда она выпрямилась — Со мной это происходит каждый день, начиная с субботы. Когда засыпает Джессика, я просыпаюсь в теле Лорен, а когда тело Лорен нуждается в отдыхе, я снова становлюсь Джессикой.

— Ну и дела!

— Я хочу еще покачаться, — неожиданно объявил Тедди.

— Хорошо, пойдем на детскую площадку.

Когда мы вернулись, Тоби с важным видом сидел за рулем старого трактора, а девочки прятались в игрушечном туннеле. Тедди сунул мяч под рубашку, чтобы освободить руки, и залез на единственные свободные качели.

— Ты ведь любишь качаться, Тедди? — спросила я. — Мы с тетей Карен решили купить качели домой. Теперь ты сможешь качаться сколько захочешь, пока Тоби играет в песочнице. Правда, здорово?

Он мрачно кивнул.

— Только мама мне не разрешит, — медленно, словно через силу, проговорил он. — Она заставит тебя их выбросить.

— Что ты говоришь, Тедди? — испуганно сказала Карен. — Мама же сама решила купить тебе качели, зачем она станет их отбирать?

— Не эта мама, — ответил Тедди и заерзал на сиденье, поглядывая на меня. — Другая мама отберет, когда вернется.

Я продолжала подталкивать качели, заметив, как застыла Карен. О чем она думала, я, конечно, не могла угадать, но решила ничего не говорить. Да и что я могла сказать?

Пару минут спустя я взглянула на часы.

— Думаю, пора идти за Тоби и девочками, — сказала я, напоследок высоко раскачав Тедди. — Нам еще надо собрать Софи в гости.

На обратном пути Карен не проронила ни слова, она с отрешенным видом вела машину и сосредоточенно смотрела на дорогу. Я не стала донимать ее разговорами, хотя совершенно не представляла, что будет со мной, если она вдруг решит поделиться с кем-нибудь свалившейся на нее новостью, вместо того чтобы хранить это в тайне. Я ведь не могла просто собрать чемодан и вернуться в свою прежнюю жизнь. Меня поместили сюда без моего согласия, и я больше не могла распоряжаться собой, как раньше.