Рыжая проказница - Линси Сэндс

Вспомнив, что произошло в комнате Броди, Эверилл замялась, но осторожно шагнула вперед.

— Я жена Кейда.

— А Кейд вернулся?

Гавейн быстро сел.

— Да.

— И ты его жена? — спросил он, с любопытством глядя на нее.

— Д-да, — ответила Эверилл, внезапно оробев.

Гавейн слегка улыбнулся:

— Ему повезло: ты хорошенькая.

Услышав этот комплимент, Эверилл удивленно заморгала. Гавейн перевел взгляд с ее лица на кружку:

— Это мне?

— Да, — ответила Эверилл. — Ваш отец потребовал принести ему виски, а я принесла и вам на тот случай, если вы тоже захотите выпить.

— Нет.

Гавейн с отвращением скривился и отвернулся, словно один вид виски был для него невыносим, а потом вспомнил о хороших манерах и добавил:

— Но все равно благодарю вас.

Эверилл с любопытством рассматривала его, склонив голову набок. Это был привлекательный мужчина, или он был бы таким, если бы вид у него не был столь запущенный. Как и у отца, волосы у него были спутаны, а лицо заросло многодневной щетиной. Эверилл была совершенно уверена, что он будет выглядеть привлекательным, когда приведет себя в порядок. И еще он не схватил виски, как это сделали его отец и брат, едва пришли в себя.

— Вы уверены, что не хотите выпить? — спросила она наконец, чтобы испытать его.

Он угрюмо покачал головой:

— Мне это до смерти осточертело.

Эверилл кивнула, но после небольшого колебания поставила кружку на стол. Если он действительно покончил с пьянством после того, как его два дня непрерывно рвало, то и слава Богу. Если нет и отвращение это просто временное, третий день, вероятно, довершит начатое.

— На тот случай, если вы передумаете, — пояснила Эверилл, заметив, что он наблюдает за ней.

Гавейн снова скривился, но спросил:

— Где Кейд?

— Когда мы возвращались сегодня из Доннехэда, его ранили. Теперь он лежит в постели и поправляется.

— Брат ранен? — с тревогой переспросил Гавейн, а потом откинул одеяло и встал. — Он поправится? Где его комната?

С облегчением увидев, что Гавейн одет, Эверилл подошла и поддержала его, чтобы он не упал, потому что ноги его еще плохо держали.

— Почему я такой слабый? — огорченно спросил он.

— Думаю, потому, что несколько дней вы почти ничего не ели, только пили виски, а два последних дня вас тошнило, — сказала Эверилл не без сочувствия.

— Ну да, — сказал Гавейн, не скрывая отвращения к самому себе, — мне нужно поесть, а в этом несчастном заброшенном доме есть нечего.

— Больше нет никаких заброшенных домов, — спокойно возразила Эверилл. — В замке найдется что поесть. Сегодня мы привезли припасы из Доннехэда. Хотите, я принесу вам чего-нибудь?

— Да. Спасибо.

Эверилл кивнула. Он высвободился из ее рук и пошел по комнате на дрожащих ногах к сундуку, там он нагнулся и открыл его. Она с любопытством следила за ним. Гавейн не был похож ни на отца, ни на Броди. И еще у него были добрые глаза, и у Эверилл мелькнула мысль, что он пил не потому, что хотел пить, а потому, что не хотел отделять себя от отца и брата.

— Зачем вы пьете? — неожиданно спросила Эверилл.

Гавейн удивленно посмотрел на нее, а потом криво улыбнулся:

— У Стюартов все мужчины пьют.

— Кейд не пьет, — заметила она.

— Да. Ему повезло, — рассеянно пробормотал Гавейн, продолжая рыться в сундуке. — Его отослали из дома еще в детстве… Я часто жалел, что меня тоже не отослали. Но меня не отослали. Только Кейда.

Эверилл подумала, не упрек ли это в адрес Кейда. И если это так, не затаил ли Гавейн обиду на брата? Вряд ли. Гавейн показался ей хорошим человеком. Он просто сбился с пути, и она не слышала, чтобы кто-нибудь рассказывал о его жестокости.

С другой стороны, именно с Броди нужно не спускать глаз, подумала она. В нем чувствовались холодное равнодушие и жестокость.

— Вот.

Гавейн вздохнул с облегчением, отыскав тунику. Он надел ее, потом повернулся к Эверилл:

— Вы проводите меня к Кейду?

— Да, — пробормотала она и проводила его до дверей.

Шагая по коридору, Гавейн, казалось, ступал немного тверже, но Эверилл понимала, что чувствует он себя далеко не так хорошо, как желает показать.

Эверилл наклонилась, чтобы поднять с пола поднос, стоявший у двери в комнату Кейда, и Гавейн открыл перед ней дверь.

Пробормотав «спасибо», она проскользнула мимо него в комнату и направилась к кровати. Мужчины замолчали, заметив их появление.

Уилл и Эйдан, прищурившись, посмотрели на Гавейна, а Кейд не на шутку рассердился.

— Я же велел тебе держаться подальше от моего отца и братьев, когда меня нет рядом! — сказал он, взглянув на Эверилл.

— Да, но ваш брат захотел увидеться с вами, — ответила Эверилл, а Уилл встал и взял у нее из рук поднос. Как только он поднялся, Эверилл подвела Гавейна к освободившемуся стулу, боясь, что брат Кейда упадет, если будет стоять.

Уиллу это не понравилось, но он молча поставил поднос на край кровати и с жадностью посмотрел на еду.

— Мясо для Эйдана и мед я принесла для вас обоих, — заявила Эверилл, огибая стул, на котором уселся Гавейн, чтобы подойти к изголовью кровати. Она поцеловала мужа в нахмуренный лоб и сказала: — Я рада, что вы очнулись, сердитый или нет. Как вы себя чувствуете?

Она положила ладонь ему на лоб, проверяя, нет ли у него жара, а Кейд скривился и прорычал:

— Я с отвращением обнаружил, что опять лежу в постели, вот как я себя чувствую.

Эверилл слегка улыбнулась и выпрямилась. Жара не было, и если муж настолько хорошо себя чувствует, что способен ворчать, значит, он скоро поправится. Насколько она могла судить, обе стрелы попали в мышцы и не задели ни внутренних органов, ни костей. Ему очень повезло.

— Наелись, или вам принести еще? — спросила Эверилл, когда Кейд съел все мясо.

— Не хочу тебя беспокоить, — проворчал он.

— Никакого беспокойства, — успокоила его Эверилл. — Я собиралась принести поесть и Гавейну тоже. Какая разница, сколько мисок нести — одну или две.

Кейд рассердился:

— Ты не служанка. Пусть этим занимаются слуги.

— Служанки заняты, — ответила Эверилл. — Так вы будете еще есть или нет?

Кейд кивнул, а она улыбнулась:

— Тогда я сейчас вернусь.

Как только Эверилл вышла в коридор, она услышала шум в комнатах Броди и отца Кейда. Их, по всей видимости, опять рвало. На этот раз снадобье подействовало быстрее, чем Эверилл ожидала. Уж не налила ли она настойки больше, чем нужно? — подумала она с тревогой. Эверилл закусила губу, но потом пожала плечами и пошла к лестнице. Либо эти двое покончат с пьянством, либо будут всю оставшуюся жизнь наклоняться над своими ночными горшками. Это лучше, чем делать незаконных детей бедным служанкам.