Рыжая проказница - Линси Сэндс

— Жена!

Услышав этот тихий зов, Эверилл открыла глаза и увидела только темноту над кроватью. Она давно пыталась уснуть, но никак не могла. В голове крутились тревожные мысли. Хозяйство замка было в полном расстройстве, а у нее даже не было слуг, чтобы привести все в порядок. Три человека, которые пережили плен вместе с Кейдом и Уиллом и которых муж заранее послал в замок, исчезли, и Эверилл понимала, что их исчезновение гнетет его. Но это, в свою очередь, беспокоило и ее. И самое важное — кто-то неоднократно пытался убить ее мужа. В общем, подумала Эверилл, в данный момент на нее свалилось неприятностей столько, что это просто несправедливо.

Шорох и вздох послышались рядом, напомнив еще об одной неприятности. Она лежала в постели с мужем и боялась пошевелиться, чтобы ненароком не толкнуть его и не сделать ему больно. Эверилл хотела лечь спать в другой комнате, но Кейд настоял на том, чтобы она спала рядом с ним, как положено жене. И теперь она так боялась пошевелиться во сне, что не могла уснуть.

— Да? — отозвалась наконец Эверилл.

— Просто я хотел узнать, спишь ли ты.

Она осторожно переменила положение и посмотрела на мужа:

— Ты не можешь уснуть?

— Не могу, — вздохнул он.

— Хочешь поговорить?

— Поговорить? — переспросил он, словно не понял ее.

Эверилл подозревала, что он не очень-то умеет разговаривать. Он больше склонен к ворчанию и односложным замечаниям, чем к поддержанию разговора. Она не возражала. Отец и брат в определенном настроении были такими же.

— Да, — сказала она. — Как у вас все прошло с Гавейном?

— Хорошо.

Эверилл ждала, что он что-нибудь добавит к этому. Но поскольку он ничего больше не сказал, она заметила:

— Он, кажется, гораздо больше похож на тебя, чем Броди и твой отец.

— Да.

Эверилл закатила глаза, но не оставила своих попыток.

— Ты сказал ему, что намерен взять бразды правления в свои руки?

— Да.

Эверилл решила, что пора задавать ему вопросы, на которые нельзя ответить «да» или «нет». Кашлянув, она спросила:

— И что он ответил?

За ее вопросом последовало молчание, и Эверилл с легким раздражением подумала: зачем ему было знать, спит она или нет, если он не желает с ней разговаривать? — но тут Кейд ответил:

— Гавейн считает, что отец будет рад избавиться от этого бремени.

Эверилл уже поздравляла себя с тем, что ей удалось заставить мужа не ограничиться одним только «да».

— И Эйдан тоже, — добавил Кейд.

— Ну так ведь это хорошо.

— Да.

Эверилл закусила губу, однако спросила, не желая отставать:

— Ты понял, кто может желать тебе смерти?

Кейд фыркнул, а потом сухо сказал:

— Ты спрашиваешь об этом так, будто интересуешься тем, что я больше люблю — мед или сидр.

Эверилл скривилась, услышав это, но он добавил:

— Нет. Я не понял. Я много чего еще не понял.

В голосе его звучало раздражение, и Эверилл нахмурилась, но спросила:

— Чего еще ты не понял?

Немного помолчав, Кейд сказал:

— Еще я не понял, куда, к черту, подевались мои люди. Мы должны были встретиться с ними по дороге сюда, и даже если мы с ними разминулись, они должны были добраться до Мортани, узнать, что мы уехали, и уже быть здесь.

— Я уверена, что они скоро появятся, — сказала Эверилл успокаивающим тоном, хотя этот вопрос волновал ее не меньше Кейда.

Как он сказал, им следовало бы уже быть здесь. Трое мужчин верхом могут передвигаться гораздо быстрее, чем они — с воинами и повозками — доехали из Мортани до Стюарта.

— Лучше бы им появиться поскорее, — угрюмо сказал Кейд. — Я на них рассчитываю.

— Зачем они тебе? — полюбопытствовала Эверилл.

Он помолчал, а потом пробормотал:

— Не важно. Давай-ка спи. Час поздний.

Эверилл рассердилась. Ее любопытство было задето, и ей следовало бы заставить его рассказать ей, почему он рассчитывает на этих людей, но вряд ли бы он это сделал. Она вздохнула и закрыла глаза, хотя знала, что уснуть ей не удастся.

— Доброе утро, милорд, — весело сказала Эверилл, входя в комнату свекра.

Прошло три дня с тех пор, как Кейд был ранен стрелами, и каждый день она подавала его отцу и Броди виски со своим снадобьем, а потом ждала, чтобы увидеть, станут ли они это пить… и каждый день они пили, а остальную часть дня их выворачивало наизнанку.

Эверилл уже начала беспокоиться, что эта постоянная рвота повредит их здоровью, если в ближайшем будущем они не бросят пить, но теперь, когда она уже приступила к осуществлению своих намерений, ей ничего не оставалось, кроме как продолжать. Единственно хорошее было то, что Гавейн пить бросил. Он воздерживался даже от эля и пил мед или сидр за едой. И еще он привел себя в порядок и, начав нормально питаться, становился с каждым днем все красивее. Ей уже начало казаться, что из него выйдет хороший муж для какой-нибудь девушки. Кейд тоже заметил происходящие с братом перемены, они с Гавейном все сильнее сближались. Братьев можно было часто найти в общей комнате, где они играли в шахматы или просто беседовали.

— Я принесла вам еще виски, милорд, — сообщила Эверилл и, подойдя к кровати, протянула отцу Кейда кружку.

Лэрд Стюарт бросил на кружку взгляд и схватил свой ночной горшок, потому что его начало страшно рвать. Эверилл поставила кружку на столик у кровати.

— Может, вы хотите немного поесть? — спокойно спросила она. — Виски ваш желудок явно не принимает.

— Не надо никакой еды, — простонал он. — Я умираю, малышка. Мои дни сочтены, и вскоре я встречусь с Создателем.

— Хм-м… — сухо буркнула Эверилл. — Я уверена, милорд, что вы вовсе не умираете. Я просто думаю, что ваше тело отравлено виски.

— Нет, я умираю, — с жалобным стоном возразил Стюарт.

Эверилл закатила глаза:

— Вы не можете умереть, милорд. Кто будет заботиться о ваших людях?

— Ба! — Он с отвращением отмахнулся от ее слов. — Мне все это надоело. Все эти слуги и воины вечно ворчат — дай им то, дай им это. Я не хочу провести свои последние дни так, чтобы меня все время дергали. — Он покачал головой. — Этим может заниматься Кейд. Он вправе взвалить на себя это бремя. Он мой наследник.

— Я рад слышать это, — неожиданно раздался голос Кейда. — Я как раз хотел переговорить с вами об этом.