Нескромное предложение - Кэтрин Коултер

Она не призналась, правда, что пребывание в доме лорда Аскбриджа отнюдь не оправдало ее ожиданий.

— Ах, если бы не эта глупая девчонка, я уверена, что он обязательно…

— Ты, кажется, утверждала, что Филип Мерсеро никогда не бывает в «Олмэксе».

— К сожалению. А я сегодня выгляжу как никогда, и если бы… — Тереза не договорила. Проследив за пристальным взглядом брата, она охнула: — Господи помилуй, он, должно быть, узнал, куда я поехала. Как романтично с его стороны преподнести мне сюрприз! — И, дернув за рукав брата, девушка прошипела: — Попробуй только не быть с ним учтивым, Уилли, и завтра же твой наставник влюбится в меня по уши!

Если бы только Уилфред мог поставить ее на место! Но ведь она исполнит угрозу, и при мысли об учителе, несчастном мистере Джеймсе, и его невыразимых страданиях у молодого человека сжалось сердце.

— Обещаю быть воплощенной вежливостью, — выдавил Уилфред.

— Боже, но сначала нам придется поздороваться с леди Джерси, княгиней Ливен и этой противной миссис Драммонд Беррел!

— Предпочел бы сразу отправиться в Ньюгейт.

Легкий румянец возбуждения окрасил щеки Терезы, но манеры, как всегда, оставались безупречными. Даже Уилфред, слава Создателю, сумел выговорить несколько почтительных фраз, требуемых этикетом.

— Миленькая девушка, — заметила княгиня Ливен леди Джерси, прикрываясь веером и глядя вслед молодой паре. — И хорошо воспитана. Одевается со вкусом.

Леди Джерси ответила высокомерной улыбкой, в которой, по правде говоря, содержалась немалая доля ехидства.

— Возможно, мисс Тереза Эллиот мгновенно забудет о манерах и воспитании, когда увидит нашу новую дебютантку. Похоже, — задумчиво добавила она, — что Сабрина Эверсли уже успела одержать блистательную победу. Филип Мерсеро просил моего разрешения пригласить ее на вальс.

Миссис Драммонд Беррел, до того момента, казалось, не прислушивавшаяся к разговору, окинула холодным взглядом леди Джерси.

— У меня сложилось отчетливое впечатление, что виконт вскоре окажется между двух огней. Этот мужчина поистине неотразим, но сейчас ему придется нелегко. С удовольствием понаблюдаю, как он сумеет выйти из столь щекотливого положения.

Тереза потащила Уилфреда к виконту, почти не обращая внимания на молодых джентльменов, по-видимому, горевших желанием занять его место, и обмениваясь с ними короткими приветствиями. Она была уже почти у цели, когда виконт, отвернувшись, заговорил с миниатюрной рыжеволосой девушкой, стоявшей рядом с леди Берсфорд. Еще мгновение, и виконт повел незнакомку танцевать. Тереза замерла как вкопанная.

— Да как он посмел! Ведь он видел меня, я знаю, что видел! Кто эта жалкая особа? О, он поплатится за это!

Уилфред, до сих пор изнывавший от скуки, немедленно оживился и, увидев взбешенное лицо сестры, поспешил подлить масла в огонь:

— По-моему, эта красотка похитила твоего виконта прямо из-под носа. Ну не прелесть ли? Чудесные волосы, настоящий тициановский оттенок. И выглядит такой невинной и свеженькой! Что-то мне чудится, будто ты проиграла, сестрица. Интересно, согласится она потанцевать со мной? Как считаешь?

— Замолчи, или я все расскажу маме. Подумаешь, танец! Обыкновенная учтивость, ничего более. Пойдем, Уилл, нужно выразить почтение леди Берсфорд.

В этот момент леди Берсфорд наклонила увенчанную тюрбаном голову, чтобы лучше слышать Люсиллу Мортон. Было бы непростительным нарушением этикета прервать беседу дам. Тереза пробормотала проклятие и устремила взор в сторону танцующих. Филип как раз откинул голову и рассмеялся над каким-то замечанием костлявого отродья. Тереза схватила брата за руку.

— Тебе придется танцевать со мной, Уилл. Не ной и попробуй только наступить мне на ноги! Я надела новые белые туфельки!

Филип кружил Сабрину в вальсе по всему залу, так что она с трудом переводила дыхание.

— Что вы думаете об «Олмэксе»? — спросил Филип.

— Прекрасное местечко! Я люблю вальс, и вы куда лучший партнер, чем учитель танцев. Он громко считает вслух, и руки у него вечно потные. Вы часто бываете в «Олмэксе»?

— Почти никогда. Здесь такая скука!

— Надеюсь, вы подверглись столь суровому испытанию не ради меня?

— О нет! Разве вам не говорили, что я законченный эгоист? И ни о ком не думаю, кроме себя? В большинстве случаев это именно так и бывает. Обычно я вытворяю все, что заблагорассудится. — И мысленно добавил: «Если не считать всего, что касается вас, Сабрина!»

Она, казалось, забыла их бурную стычку накануне вечером. Может, наконец опомнилась и послушает доводы рассудка? Нет, вряд ли! У нее уже сложилось твердое мнение о лондонском свете, и лишь катастрофа способна его поколебать.

— Вы тяжело дышите, Сабрина. Давайте немного отдохнем. Я не хочу, чтобы вы переутомились.

— А я боюсь докучать вам, милорд.

— Я предупрежу, если почувствую приближение приступа хандры.

Ее фиолетовые глаза широко раскрылись, но, поняв, что Филип не собирался ее задеть, девушка улыбнулась.

Пусть набросится на него и попытается уничтожить! Все лучше, чем эта подозрительная покорность!

— Ну что же вы молчите, Сабрина? Где ваш знаменитый нрав? А Ричард говорил, что вы изменчивы и пылки, как сама жизнь! Я не возражал бы, если бы вы попытались произвести на меня такое же впечатление!

Но прежде чем Сабрина успела ответить, оркестр заиграл еще один вальс. Он чуть крепче сжал ее талию, и волшебство началось снова. В зале было тепло, свет дробился в хрустальных люстрах, вокруг слышались смех и говор. Сабрине давно не было так хорошо. Филип чуть ближе привлек ее к себе и замедлил темп.

— Пожалуйста, не останавливайтесь, Филип! Вы чудесно меня ведете.

Филипу показалось, что, если он отпустит Сабрину, она обхватит себя руками и примется самозабвенно кружиться в одиночестве. Этот внутренний порыв очаровал его.

— Вы ошибались! — опять заговорила Сабрина. — Посмотрите вокруг. Какая же тут скука? Все шутят, веселятся, танцуют. И так добры! Моя тетя предупреждала, что последний раз миссис Драммонд Беррел улыбалась гусару в ярком мундире еще в конце прошлого века. А мне она тоже улыбнулась, Филип! То есть почти улыбнулась. Показала зубы, что, как заверила тетя, считается едва ли не чудом и достойно занесения в анналы.

Вместо ответа Филип покачал головой, и они снова понеслись в вихре вальса.

— Должен согласиться, это замечательный вечер, — шепнул он. — И вы прекрасно танцуете, особенно для родственницы лондонского торговца.

— Все джентльмены, с которыми я сегодня танцевала, того же мнения, — заверила Сабрина, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы.

Она шутит! И кажется, чуть-чуть кокетничает!

Филип был совершенно покорен.