Безупречный - Элси Сильвер

Я смотрю, как он покидает арену. Бахрома на его чапсах трясется, плечи поникли — даже несмотря на то что толпа гудит из-за него. И я спрашиваю себя: если бы это был мой последний момент на земле, ушла бы я счастливой?

Я бы ушла, переполненная сожалениями. Зная, что сделала все, что было в моих силах, чтобы сделать счастливыми всех окружающих, но не смогла сделать счастливой себя.

Я встаю и двигаюсь, несколько раз повторяя:

— Извините. — Проталкиваюсь мимо сидящих в моем ряду людей, чувствуя связь между Реттом и мной острее, чем когда-либо. Словно что-то рвется в центре моей груди, притягивает меня к нему. Это так естественно, что я не могу сопротивляться этому притяжению.

Я сбегаю трусцой по ступенькам, а затем шагаю к тренировочной площадке так быстро, как только позволяют мои короткие ноги. Прохожу мимо желоба для быков, вниз по аллее, ведущей к раздевалкам. И с вялой, короткой улыбкой протягиваю свой пропуск охраннику.

Он что-то говорит мне, но все, что я могу слышать, — здоровый, ровный стук моего сердца в груди. Я замечаю Ретта и почти улыбаюсь, прежде чем резко останавливаюсь.

Он опирается одной рукой на металлическую панель забора, его ковбойская шляпа сдвинута на затылок. Я вижу, как кончики его волос касаются спины, когда он наклоняется вперед к женщине, стоящей перед ним.

Она прекрасна. И я узнаю ее, потому что она была на последнем родео.

Мой желудок скручивает, а грудь ноет. Это именно то, что я попросила его сделать. Он дал мне возможность сказать ему, что я тоже его хочу, но я поступила иначе. Я предложила ему поиграть в эту игру с кем-нибудь другим. Я должна быть счастлива, что он хоть раз послушался.

Но я опустошена. Я никогда не забывала о репутации Ретта, но он никогда не оправдывал ее передо мной. При виде этого у меня на языке появляется кислый привкус.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, не желая видеть больше того, что уже увидела, и в этот момент натыкаюсь прямо на твердую, как камень, грудь Эмметта Буша и вижу его ухмыляющееся лицо.

— Куда ты направляешься, дорогуша? — растягивает он слова.

Я поджимаю губы, взвешивая все варианты, борясь с эмоциями и коря себя за то, что всегда остаюсь такой чертовски ответственной. Настолько ответственной, что довела до этого парня, который мне действительно нравится.

— Не знаю. Моя ночь свободна. Есть какие-нибудь идеи? — спрашиваю я, и безрассудство разливается по моим венам.

Эмметт улыбается шире и кладет руку мне на плечо.

— Ну, я знаю один бар.

Я напрягаюсь под его рукой и слегка отстраняюсь. Он не дает мне того ощущения дома, которое дает Ретт, когда его руки обнимают меня. Но, может быть, мне не нужны чувства.

Может быть, все, что мне нужно, — немного повеселиться.

— Эй, Итон! — Эмметт кричит, и я вздрагиваю. — Хватай свою девушку, и давай отправимся в «Спур» [43]. Отпразднуем то, что твоя старая задница едва победила меня сегодня вечером! — Он смеется и тянет меня за собой.

И я ухожу, отказываясь рисковать и оглядываться через плечо. Я слишком напугана тем, что могу увидеть.

19

Ретт

Кип: Безумная поездочка была сегодня, мальчик.

Ретт: Ага.

Кип: Что не так?

Ретт: Твоя дочь — вот что не так.

Кип: Я тебе не верю. Эта девочка — одна из лучших людей, которых я знаю. И я говорю это не только потому, что я ее отец.

Ретт: Да, это так. В этом-то и проблема.

Я делаю глоток дерьмового пива, которое держу в руке, прежде чем поставить его обратно на стол с гораздо большей силой, чем намеревался.

— Ты собираешься разбить ее, босс. — Тео усмехается и делает глоток своего, его глаза светятся весельем, когда он садится напротив меня за стол с высокой столешницей.

Вместо того чтобы ответить на его подначки, я перекатываю бутылку между ладонями, скорее чувствуя звон стекла о мои серебряные кольца, чем слыша его поверх музыки кантри, гремящей в баре.

— Думал, ты будешь в лучшем настроении после победы. Снова. Убьет ли тебя то, что ты дашь нам, остальным, минутку славы?

— Ты молод, Тео. Работай усерднее. Заслужи это. Подстегивай своего быка сильнее и держись изо всех сил, вместо того чтобы идти по пути наименьшего сопротивления. Посредственность недостаточно хороша для того, чтобы победить в этом туре.

Я веду себя грубо, но ему пора стать сильнее. Если бы его старик все еще был рядом, он бы сказал ему то же самое. Я помню, как мой делал это со мной.

Он утешал меня, а потом стакливал с обрыва. Жестокая любовь. Это работает, когда кто-то так же конкурентоспособен, как ты. Это вызов стать лучше.

Тео фыркает и немного откидывает голову назад. Он строит из себя крутого, но по искорке в его глазах я могу понять, что немного его разозлил. Настолько, насколько нужно, чтобы заставить его захотеть быть лучше. Я все время подталкиваю его.

Я получаю настоящее удовольствие, наблюдая за его развитием, и мне нравится быть рядом с ним, пусть я и хотел бы, чтобы на моем месте был его отец.

Как бы я ни старался не отрывать глаз от коричневой бутылки в своих руках, они скользят туда, где сидит Саммер с этим подонком Эмметтом. Все, что я могу видеть, — это ее спину, сужающуюся к талии, где ее новенькая футболка ВФР заправлена в эти чертовски обтягивающие джинсы, перетянутые поясом с красочной вышивкой. То, как они облегают ее бедра и ягодицы, ни с чем не сравнимо. Это отвлекает.

Его стул слишком близко к ее, и он наклоняется ближе, чтобы что-то сказать ей, и смеется. Такой беззаботный золотой мальчик, не то что я — хмурый неандерталец.

— Думаешь, переспать с Синди — плохая идея? — Тео возвращает мое внимание к нему, полностью меняя тему.

— Я не знаю. Почему это должно быть плохой идеей? Ты ей нравишься. Вот почему она оттащила меня в сторону. Чтобы выяснить, знаю ли я, чем ты занимаешься сегодня вечером. Как будто я гребаная школьница, которая любит сплетни. — Я качаю головой и делаю еще один глоток пива.

В прошлые сезоны, если мне хотелось отпраздновать хороший заезд, я выходил с арены и ловил себе фанатку ковбоев. Это медленно, но верно перестало быть привлекательным, хотя