Порочный союз - Джилл Рамсовер

Медленно я заглянул за металлическую обшивку.

Трое мужчин стояли над четвертым, который лежал на земле. Он двигался, но как-то странно, болезненно. Я рассматривал их всего несколько секунд, когда один из троих повернулся и посмотрел прямо на меня, как будто каким-то образом знал, что я здесь. Я не ускользнул. У меня не было привычки трусить. Так я оказался перед самым арктическим, безжалостным взглядом льдисто-голубых глаз, который я когда-либо видел, со шрамом, о котором я так много слышал, идущим от виска к губам.

В конце концов, двое других мужчин тоже посмотрели в мою сторону. Я перевел взгляд на каждого из них по очереди, затем на лежащего на земле мужчину, после чего небрежно повернулся и пошел прочь. Я оставил их в покое, и они, похоже, сделали то же самое со мной. Из этой встречи ничего не вышло. Однако на следующее утро, когда наши люди пошли на склад, чтобы убедиться, что там нет никаких улик, ведущих к нам, они нашли человека, который корчился на земле. Его язык был вырезан, а затем засунут обратно в горло, и по крайней мере половина костей в его теле была раздроблена.

Мы не были добры к нашим врагам. Было бы ложью утверждать обратное. Однако нужно было обладать особой безжалостностью, чтобы нанести такой ущерб на публике. В тот день я понял, что слухи были правдой.

Дамион был психопатом и практически неприкасаемым, о нем так мало известно. И теперь он мог хотеть или не хотеть смерти Роуэн. Я понятия не имел, что с этим делать и с чего вообще начать. На данный момент, лучшее, что я мог сделать, это заявить о своих правах на Роуэн и надеяться, что это сдержит волков.

Ситуация с Ораном, с другой стороны, была намного проще. Я знал, какие шаги нужно предпринять; я просто ненавидел делать это. Но имело смысл сначала разобраться с Ораном. Если он был связан с Дамионом, у него может быть информация, которая поможет мне добраться до этого человека.

Боже, помоги нам обоим, если Оран не захочет говорить.

Я сделаю все необходимое, чтобы Роуэн и моя семья были в безопасности, но мне было неприятно думать о том, что это может означать.

Я перекатился на бок и посмотрел на спящую жену. Она лежала лицом от меня, открывая мне прекрасный вид на плющ, чернеющий вдоль ее позвоночника. Она была такой чертовски сильной. Но даже самые крепкие деревья нуждаются в прочном фундаменте для своих корней. Я хотел дать ей это, чтобы она процветала, и я вырежу сердце любому мужчине, который будет представлять для нее угрозу, даже если этот мужчина будет членом моей семьи.

На следующее утро я снова отвез Роуэн в дом ее родителей, чтобы она не оставалась одна, пока я встречаюсь со своей семьей. Ее отец должен был работать, но он распорядился, чтобы охрана осталась в доме с Роуэн и ее матерью. Я бы предпочел оставить ее в руках одного из моих кузенов, но мне нужно было, чтобы они все присутствовали при этом разговоре. Пришло время ввести их в курс дела и решить, что делать с Ораном.

Каждый день в Moxy был короткий промежуток времени с шести до десяти часов утра, когда клуб закрывался на уборку. Я назначил нашу встречу на девять и приехал на десять минут раньше. Торин уже был внутри, сидел за барной стойкой и пролистывал свой телефон.

— Спасибо, что пришел, — сказал я, подходя к нему. — Я знаю, что для тебя это, наверное, рано.

— Вчера вечером не было драк, так что я не задержался.

Поздно было относительно. Большую часть времени его ночи и дни менялись местами. Я не был уверен, было ли дело в этом или просто в его характере, но парень, казалось, был вечно в плохом настроении. Он был надежным и верным — у меня не было с ним проблем, но я также не понимал его до конца. У меня было ощущение, что ему это нравится. Он всегда был своего рода одиночкой.

— Ты скоро выйдешь на ринг?

Я бы подумал, что в двадцать восемь лет он уже покончил с этим дерьмом, но фишка на его плече позволяла ему оставаться в игре. Его выбор.

— Сейчас ничего нет. Сегодня вечером мы показываем нового парня с Кубы. Решил посмотреть, что он умеет. Если он покажется мне подходящим, я могу устроить с ним матч.

— Дай мне знать, если ты это сделаешь. Я приду посмотреть.

— Не поощряй его, мистер, — укорила Сторми своим мягким южным голосом, выходя из-за стойки бара. — Ему незачем это делать. Он только причинит себе вред.

Уголок моего рта дернулся вверх.

— Нет ничего лучше небольшой боли, чтобы заставить человека почувствовать себя живым.

Торин хмыкнул.

Сторми поставила стопку стаканов, которую несла, на стойку и закатила глаза.

— Если тебе нужно почувствовать себя живым, прыгни с тарзанки или пробеги марафон — не нужно рисковать повреждением мозга ради небольшого количества адреналина.

Я постучал костяшками пальцев по голове Торина.

— Здесь нечем рисковать, Сторми.

— Да пошел ты, — язвительно сказал Тор.

И если я не ошибаюсь, думаю, он даже ухмыльнулся.

Входная дверь распахнулась, впуская ослепительный поток света, и Коннер, папа и Нана вошли внутрь.

Какого хрена здесь делала Нана Байрн? Я посмотрел на отца.

Он раздраженно поднял руки.

— Не стоит спрашивать меня. У нее прием у врача через час. Тебе нужно было встретиться? Это был единственный выход.

Господи.

Нана продолжала идти к бару, тяжело опираясь на ходунки.

Сторми усмехнулась.

— Я рада, что Нана составит мне компанию, пока вы, мальчики, разговариваете.

— Это мило с твоей стороны, девочка, — сказала Нана. — Но пока что просто налей мне виски, а потом я послушаю, как обстоят дела.

— Ма, сейчас девять утра, — засуетился папа. — И мы собираемся идти в кабинет твоего кардиолога. Ты действительно хочешь появиться там, провоняв виски?

Она нахмурилась в ответ.

— И что он собирается делать со мной, Джимми Байрн? Посадит меня в карцер? Мне восемьдесят пять, и я выпью, если захочу.

Она обернулась и кивнула Сторми, которая сдержала улыбку и налила солидную порцию виски.

Нана выпила жидкость так, словно это был яблочный сок, затем повернулась к нему лицом.

— Ладно, давайте начнем это шоу.

Никто не захотел спорить. Я кивнул Сторми, чтобы она не мешала, и мы выбрали достаточно большой стол, чтобы за ним